Тени Рентиана полностью

Осмелюсь заметить, что эти два обстоятельства смогут сыграть нам на руку, если мы с Вами вместе захотим свергнуть наших прекрасных супруг. Как бы хорошо не шло их правление, они — всего лишь женщины, поклоняющиеся слабым и неумным богиням. Долгие кватрионы женщины осмеливались командовать нами и подчинять нас, но в скором времени все должно измениться.

Искренне Ваш,

Король Томирана Базиль Алисон».

С печати под письмом ехидно скалился кит.

«Здравствуйте, вирнет Базиль Алисон.

Благодарю Вас за это чудесное письмо.

Я согласен с каждым Вашим словом и с каждым вашим утверждением. То, что вы сделали для нашей будущей победы не имеет цены, в будущем Вы будете вольны просить всего, чего захотите. Повелитель Темного Царства призван мной, и не сомневайтесь, что с его помощью мы свергнем правящих женщин.

Я восхищен незаурядной силой Вашего ума.

Марениус сослужит нам отличную службу, а потом мы сумеем обмануть его и сохранить наши души при себе. Полагаю, Вы не станете сомневаться на этот счет.

Искренне ваш

Король Маренто, Арман Готье».

Несколько тягостных и мучительных минут Мия сидела на смятой постели, кусая губы и пытаясь сдержать лихорадочно метающиеся в голове мысли. Что можно сделать, если привычный мир, любимый, красивый и уютный, разбивается вдребезги от мощного удара стальным молотом? Плакать Мия давно отвыкла, слезы пересохли в ее измученной душе, но сейчас нахлынули сильнейшим потоком мысли о Раймонде Вион. А ведь она почти забыла о ней. Скривившись с омерзением, она брезгливо отшвырнула бумагу от себя прочь, словно гадкое насекомое, и листы разлетелись по постели.

Марениус молчал и улыбался, наблюдая за ней. Он твердо знал, что именно так можно воздействовать на людей, даже если они маги. Сказать пару нужных слов в решающую минуту, сыграть на неожиданности, тонких струнах души, а лучше обо всем и сразу. Он всегда был хитер и ловок, в отличие от…

Мия резко подняла голову. К щекам прилила горячая кровь, во рту пересохло и стучало в висках. На душе остался мерзкий осадок, превращающийся с каждой минутой осознания происходящего в толстый слой тошнотворной пыли. Гадливость, боль, гнев и ярость смешались в душе, разрывая ее на алые полотна, но почему так медленно двигаются ноги и кружится голова? Хлопнув себя звонко и больно озябшей ладонью по горячей щеке, Мия резко встала с кровати.

− Убирайся! — резко велела она Марениусу.

И тот покорно ушел. Спокойно, не споря и не одаряя ее улыбками и шутками. И на том спасибо, хоть и не верилось до конца в странное для Марениуса поведение. Но сейчас не до него. Она велела кормилице покормить дочь, когда та проснется, отдала несколько мелких поручений служанкам, и вышла из особняка, зябко кутаясь в зимний камзол.

Едва ли следовало ехать в карете — она и без того слишком привыкла к комфорту, так что Мия велела оседлать лошадь и, едва исполнили приказ, немедленно выехала за ворота. Осенний город с его выстывшими сырыми улицами и холодными порывами немилосердно дующего в лицо ветра оказался совсем не гостеприимным. Сколько месяцев она уже сидела дома, не выходя в свет? Вздохнув, Мия сунула руку за пазуху и убедилась, что прихваченный с собой смятые письма не намокли. Следовало убрать их в футляр, накрапывающий мелкий дождь застал врасплох.

Гвардейки и гвардейцы у входа молча поклонились ей и расступились, пропуская во дворец, а Мия слегка улыбнулась уголками губ. К неискренности можно привыкнуть быстро, особенно если она становится едва ли ни образом жизни. Шаг за шагом, коридор за коридором, лестница за лестницей. Она не рассматривала роскошь дворца, и без того прилипшую к зрению за прошедшее время, не вглядывалась в лица проходящих придворных, которых машинально приветствовала, она желала видеть только Его Величество Базиля Алисона. Подходя к приемной, как назло сделанной на одном из верхних этажей дворца, Мия испытывала все меньше и меньше решимости, уверенности в своих силах. Но перед плотно закрытой дверью не удержалась и с силой дернула на себя.