Четвертый день пятого месяца Золотой Сестры начался с холодного ветра, небрежного толчка в плечо и ощущения на себе чьего-то пристального бесстыдного взгляда. Мия вздрогнула и закуталась в одеяло, осторожно присела на кровати. Эту ночь она провела одна в своих покоях, Джетро уехал по военным делам несколько дней назад. Мия Гамильтон осталась одна в небольшом и уютном особняке вместе с дочерью и прислугой. Следовало пригласить в гости Эдит, чтобы не предаваться легкому унынию в одиночестве.
Однако сейчас ее больше всего волновало присутствие в спальне постороннего — несомненно, этот сомнительный светлокудрый гость, со спокойным видом взирающий на унылый и совсем не красочный вид из окна, явился сюда без приглашения и предупреждения. Иначе бы Джетро поставил ее в известность.
− Кто вы? — голос должен был прозвучать твердо, но вышел злобным и нервным. — Что вам здесь нужно?!
Обернувшийся гость в белом камзоле оказался ни кем иным, как Марениусом.
− Здравствуйте, вирнета, − выдавил он смешливые шелестящие слова через оскал кривой ухмылки, и пересек комнату, приблизившись к ее кровати. — Мы с вами не виделись настолько давно, что я забыл ваше имя. Вы похорошели. Беременность и материнство пошли вам на пользу.
Болван! Беременность красит только летонийских дур, убедивших себя в этом! Мия вспыхнула, но прикусила язык. Она очень любила свою единственную дочь, но о мучениях во время родов едва ли когда-либо сможет позабыть. А обсуждать эту тему с Марениусом — последнее дело. Надо говорить с ним на языке презрения, как это делала прежде Раймонда. Глядишь, главарь нечисти и уйдет прочь от скуки.
− Я не рада видеть вас, но приветствую, − медленно произнесла она, по приобретенной недавно привычке приглаживая коротко остриженные волосы. — И очень желаю знать, что вам угодно в моем доме, сударь.
Марениус усмехнулся снова, по порочно-красивому лицу пробежала тень.
− Хочу раскрыть вам глаза на то, что окружает вас, − промолвил он, доставая из-за пазухи смятый и сложенный вчетверо лист бумаги. А за ним — еще и еще несколько.
Целая стопка! Мия рвано выдохнула, чтобы не ахнуть, выказывая огромное изумление. Но надо было узнать еще кое-что, и немедленно… Кажется, год или два назад храбрая Эдит сумела прогнать его навсегда, вместе с покойной Шанталь, и с тех пор ночь стала его временем. А день остался недоступным для Владыки Тьмы. Но так ли это на самом деле?
− Как вы вернулись? — звонко спросила она, бросая листы на одеяло.
− Обрел силы, конечно же. Ваша дражайшая приятельница сильно ошибалась, считая, что изгоняет меня навсегда.
− Отойдите от моей постели, сударь — иначе я закричу, − твердо предупредила Мия, и едва мерзавец повернулся лицом к окну, немедленно выскользнула из-под одеяла.
Рубашку и штаны пришлось надевать без пажессы, но это сущая безделица по сравнению с тем, что может содержаться в письмах. Нервным движением расправив непослушный широкий воротник, молодая женщина развернула первый лист скомканной бумаги. Острая грань неприятно и больно полоснула по нежному пальцу, на одеяло быстро закапало красное.
− Проклятье! — она сунула палец в рот и поднесла листок к глазам.
− Помочь? — замерший у окна злодей полуобернулся.
Мия не ответила — ее встревоженный взгляд был прикован к черным мелким словам. Исписанных листов было несколько, только писем всего два.
