С легким шуршанием письмо выпало из дрожащих рук на стол. Мия захотела заплакать. Как понять, не запутавшись и не ошибившись, что дороже ее обожженному сердцу: Раймонда Вион из Маренто или все остальное, о чем только может мечтать человек низкого происхождения, из Томирана? Она запретила себе думать об этом — она так боялась дать неправильный ответ! Только Раймонда ничего не знала о письме, и лучше ей оставаться в неведении до последнего. Боль от случившегося слабее, чем боль от того, что сложно предотвратить.
Ранним утром двадцать первого дня Мия проснулась еще до того, как первые лучи красного солнца коснулись острых башен, оделась и быстрыми шагами спустилась вниз, с тревогой оглядываясь по дороге. Ей казалось, что за спиной кто-то шел, но это всего лишь липкий страх, не желающий отставать от человека, чья жизнь превратилась в постоянную ложь. Кусая губы и упрямо смахивая рукавом слезы, Мелтон проскользнула в конюшню и сама оседлала добрую с виду серую кобылицу. Забралась в седло и поспешно выехала прочь, а молчаливые привратницы беспрекословно распахнули перед девушкой ворота.
− Передать ли что-нибудь герцогине, госпожа? — спросила напоследок одна из них.
− Нет! — отрезала Мия, пытаясь быть нарочито-грубой, но голос тут же сорвался на фальцет, а по щекам внезапно потекли слезы. — Тут нечего передавать, − обронила она напоследок тихо и хрипло.
Ни пылкими словами, ни обдуманными письмами она никогда не выскажет Раймонде о своих мучительных и страшных чувствах, о том, как льются горькие слезы и как душа просит повернуть назад. Это можно увидеть в глазах, но не передать словами, а значит незачем об этом и думать. И не ее, Мии Мелтон, вина в томиранском происхождении и долге службы. Пусть будет так как должно быть — каждая из них будет верно служить своему государству до глубокой старости, а затем обе встретятся где-то в залитых ледяным мраком закоулках Темного Царства — прежде чем Марениус с удовольствием швырнет их души в вечный огонь или отдаст на растерзание эссентам.
Когда Мия, всхлипывая, остановила лошадь и обернулась, замок уже исчез из виду. И на душе стало немного легче. Так бывает: лучше порой сломать упрямство внутри себя, чтобы убедить в полезности выбранного пути.
Так Мие Мелтон суждено было вернуться в Томиран, быть представленной ко двору и в скором времени сочетаться браком с графом Джетро Гамильтоном. Так она наладила дружеские отношения с Эдит Листон. Так через год на свет появилась маленькая девочка, названная Леоной. Так Мия сумела забыть все, что считала необходимым твердо помнить — а воспоминания и гнетущая ядовитая боль в груди исчезла как со временем и с отправленными Раймонде пьяными письмами, на которые та не отвечала.
Возможно, им было бы лучше никогда не знать подруга подругу вовсе.
Леона Гамильтон доверчиво смотрела на мир голубыми глазами, хватала материнскую ладонь крошечными пальчиками и плакала, когда была голодна — тогда являлась кормилица. И графиня Мия Мелтон-Гамильтон души не чаяла в своей дочери, любя ее всем сердцем. А белокурый Джетро обожал супругу, и, казалось, не было семьи прекраснее и счастливее во всем Томиране. В тот святой год, когда родилась Леона, Мия многое переосмыслила и поняла, что нет чести больше, чем верная служба королю. Двадцать четвертый год семнадцатого темпира начался с пышного празднества в честь дня рождения пятилетнего наследника принца Кея, и за упоительным весельем во дворце Мия не сразу поняла, что вспомнила про Раймонду.
Ведь она так и не получила от нее ни единого письма. Тревожных выводов напрашивалось всего два — послания угодили в чужие руки или генералесса не захотела ей писать. Второе куда вероятнее, но Мие как всегда хотелось верить в лучшее. Хотелось верить в людей.
Со дня рождения сына принца прошло несколько месяцев. Война между Томираном и Маренто постепенно сошла на нет, однако Джетро говорил, озабоченно сводя тонкие светлые брови, что это временное явление, и что уже через полгода на страну обрушатся новые потери. Внимая мужниным словам, Мия лихорадочно размышляла о необходимости в таком случае отправиться на войну. И тогда они с Раймондой снова станут соперницами — уже в открытую.
К эссентам Раймонду! Где-то в глубине души вспыхнула злость и Мия сразу заставила себя успокоиться — ах, как же она боялась причинить вред Джетро и маленькой Леоне, если вдруг вспыхнет внутри злой горячий выброс магии! Ей пришлось оставить опасное колдовство, хотя Его Величество, казалось, знал об этом и не очень настойчиво просил тренировать чары. Ведь кто знает, возможно, в Томиране тоже проснулись силы у некоторых девочек и ей предстоит обучать их.
