Если только хранительница огня и хранительница воды подружатся…
Ах, как это наивно!
Ориона закрыла глаза и приложила пальцы к лицу, чтобы не смотреть на солнце, льющееся с верхних небес, золото мешало думать. Что случится, если Марениусу все-таки придется умереть?
− Пусть убийца займет его место в Темном Царстве, − шепнула она.
Так и должно быть. Убивший Марениуса, бог или маг, сможет навести порядок среди эссентов, только ей нельзя убивать сына и расставаться с сестрой, потому что ее, Орионы, работу, никто не выполнит. А богов и богинь в Светлом Царстве огромное множество, но Сестры знали только Нертус, которой молились в Томиране, величая Великой Матерью. Только они не отказались от этой части бывшей Марентии, потому что Нертус родилась из выдуманных мифов и пока была слишком молода, чтобы вершить судьбы. Миловидная белокожая дева с золотыми кудрями только познавала божественный дар, и допускала некоторые огрехи и вольности. Например — об этом знала только Ориона, Нертус несколько темпиров назад спускалась в Террану и родила там ребенка от смертного, но оставила его. И раз ничего не стряслось с Терране с тех пор, значит второго Марениуса там не было и не будет.
Ориону больно кольнуло чувство вины, и она хотела было всплакнуть, как показалась Левент, неспешно шагающая маленькими ступнями в веревочных сандалиях, по протоптанной узкой тропе. Увидев лежавшую на траве сестру, Левент остановилась и вздохнула.
− Что с тобой? — спросила она вполголоса.
− Я задумалась.
− Да, романтизм и страдания. Очень похоже на тебя.
Поджав губы, Левент огорченно вздохнула, но Ориона молча встала с травы, решив на нее не обижаться, ведь сестрица тоже обеспокоена и встревожена. Иногда богини испытывали те же чувства, что и смертные: гнев, боль, страх, тревогу, сострадание и любовь. Когда Сестры появились в Светлом Царстве маленькими девочками-погодками, Левонт была старше на несколько лет. А значит, разумнее и строже. Ей приходилось труднее, чем беспечной беззаботной и легкомысленной Орионе, и на совете богов, случавшемся раз в темпир, часто брала ответственность на себя.
Каждый темпир длится пятьсот лет, всего их прошло не меньше двадцати, но у каждого континент своя история. Самый старый называется Матия и там люди изобрели странных коней и птиц из железа, на которых ездят и летают, самый новый — Карсан, и там люди едва научились охотиться с палками и камнями. А Рентиан, как и Медлан — нечто среднее между ними. И Марениус свободно гуляет по этим мирам, имеет ли смысл пытаться его остановить, если магии в Рентиане больше нет, а люди Медлана глуповаты и мало образованы?
− Прости, сестра, − тихо сказала Ориона, опустив голову. Ей стало стыдно за свое тяжелое настроение.
− Тебе надо извиняться не передо мной, а перед человечеством, которое ты обременила ядовитой змеей.
− Левент! — вскричала Ориона, мигом забыв о своих недавних переживаниях и тревогах. — Я бесчисленное раз терзала себя за глупость и доверие к лицемерному смертному. Ты не смеешь меня упрекать!
− Смею! — отрезала Левент, глядя ей прямо в глаза. — Ты ведешь себя не как богиня, а как глупая и взбалмошная девчонка, и пока это продолжается, главенство над вселенной Террана принадлежит по большей части мне.
− Прости, − только и сказала Ориона, поникнув.
Они были похожи друг на друга и в то же время неуловимо отличались: прямые темные волосы Левент и кудрявые каштановые — Орионы, разные черты лица, однако у них были высокие скулы, одинаковый рост. Кроме того, они носили одинаковые платья — красное Левент и синее Ориона. У богинь и богов нет родителей, они появляются сами, когда этого требует мироздание, и создают миры. Маленьким сестрам, возникшим здесь впервые, оказалось тяжело без чужой помощи сделать целую вселенную, и они создавали континенты по очереди. Карсану недавно исполнился всего один темпир, а когда исполнится три, они смогут облачить людей из звериных шкур в белые красивые наряды, научить их музыке, спортивным играм, художеству… Так как было и с другими континентами.
Ориона опять замечталась.
− Я погорячилась, поэтому тоже прости меня
Светлые глаза Левонт потеплели.
− Если ты пообещаешь, что не станешь более честить меня при любом удобном случае.
− Да, обещаю, сестра.
Они обнялись и медленно пошли по траве, куда глаза глядят. В спины им дул прохладный ветерок, развевая пряди Левонт и кудри Орионы, сейчас их охватила сестринская гармония. Богини порой ссорились, но так же быстро мирились, поскольку сохранять обиду надолго — равносильно медленной погибелью для всей Терраны. Такое простительно человеческим женщинам, но не им, чья работа взаимосвязана.
