Притворяется готовым верно служить во благо своей страны ангелом? Не похоже на нее, скорее, что-то скрывает, допустив очередную ошибку. Вся или вся дворцовая карьера Матиа состояла из ошибок, случайных или намеренных, но королева упорно закрывала глаза на происхождение Шанталь из мятежного семейства; она каждый раз твердила, вздыхая, что нельзя судить герцогиню строго. Да, Ее Величество Виолет Готье отличалась на редкость добрым нравом, но это было в корни неправильно. Пока Анна размышляла об этом, Шанталь подошла к ней и осторожно помогла усесться на кровати, подложив под спину подушку.
К чему такая забота, если есть прислуга?
− Благодарю, − высказала Анна совсем иную мысль, решив не спорить и не сердиться. — Но вам не стоит утруждать себя.
− Что вы! — нахально улыбнулась Шанталь, блеснув темными глазами, − я вижу своим долгом заботиться о вас, поскольку ненамеренно поставила под угрозу благополучие Маренто.
− Больше, чем король Томирана? Не думаю, − поморщилась кардиналисса. — Но что случилось?
− Шпионка, называющая себя Эдит Брукс, победила меня и сбежала, а когда я пришла в сознание и за ней отправили отряд. Но не отыскали. Бумаги, принадлежавшие вам, исчезли.
Выдержав минутную паузу, кардиналисса с досадой вздохнула и чуть махнула ладонью.
− Печально, но пока мы бессильны.
− Пока?
− Остается надеяться, что наша славная Раймонда Вион привезет в Матрес другую шпионку. Они сестры или подруги, а значит заодно, вот только я уже очень долго не получала от Вион вестей.
Анна произнесла эти слова специально, зная, что они обязательно сотрут довольную улыбку с лица Шанталь. Пока эта вероломная и вредная девчонка не прекратит портить жизнь Раймонде, будет слышать в свой адрес скользкие и резковатые шуточки или, что намного проще, восхваление генералессы, вполне заслуженное, к тому же. Пока Матиа шаркала ножкой в красивом сапоге, отчитываясь перед королевой, и шуршала пером по бумаге, делая ежегодные отчеты, Раймонда отважно воевала, рискуя жизнью. Анна всей душой любила свою племянницу и когда умерла ее бедная сестра, родив мертвого сына, поклялась, что никто не причинит вреда девочки.
Девочка выросла в умную и сильную женщину, а клятва осталась в силе.
Шанталь Матиа зло сверкнула глазами, затем мило улыбнулась. Лицемерка. Но раз уж решилась вызваться для заботы о кардиналиссе, почему бы и нет? Анне не хотелось слишком полагаться на слуг — лучше помощь одного опытного и умелого человека, чем десятка нерасторопных тупиц. Ее прислуга отлично готовила еду и следила за чистотой в доме, но едва ли готовы были помогать в столь сложной ситуации, а Шанталь, хоть и не самый подходящий вариант, но сойдет. Так что ее предложение кардиналисса приняла вполне благосклонно.
На кровать прыгнул белоснежный котенок Ангел — воплощение кошачьей невинности и игривости, и оставался там почти все время, иногда убегая вниз, где его кормили или в сад побегать. Несмотря на свои четыре месяца он вел себя вполне самостоятельно — ах, как было бы славно, бери некоторые люди пример с животных!
Рана затягивалась удивительно быстро — то ли дело было в целебном настое, которым ее обрабатывали, то ли в частой смене бинтов, а может в искренней вере Анны, что все скоро наладится, но факт оставался фактом. Шанталь продолжала составлять ей компанию и рассказывать последние дворцовые сплетни, но неделю спустя это радовало уже не так сльно. Теперь кардиналиссу удручал побег шпионки, а вид затянувшегося шрама возле груди снова и снова напоминал ей о позорном поражении. Спасибо Шанталь — та не касалась этой скользкой темы во время бесед. При всех своих пороках герцогиня Матиа искусно манипулировала людьми и сумела вывести на чистую воду томиранскую девицу, и вот как все скверно закончилось.
Или же, возможно, только начиналось.
Десятый день первого месяца Золотой Сестры начался поздно: Анна проснулась в десять часов утра, с головной болью, но рана перестала болеть и она смогла даже самостоятельно встать с постели. Переодевала ее по-прежнему осторожная служанка, а герцогиня Матиа явилась уже в полдень. Спустившись в гостиную, кардиналисса поприветствовала гостью и велела принести кофе.
− Вы могли бы поселиться у меня на это время, госпожа герцогиня, для своего удобства.
− Что вы, − улыбнулась Шанталь уголками губ, − мне так неловко злоупотреблять вашей добротой.
