Не успела Эдит пожалеть о своей задумке, как внизу, под стенами старого замка, вспыхнул алый пожар, обагряя белоснежное спокойствие томиранского севера рыжими угольями и темной кровью. Благодатную зимнюю тишь всколыхнул отчаянный вопль множества горевших заживо людей.
Шанталь хмыкнула и промолчала, Джейн Кантер же вздрогнула, сглотнула и продолжала храбро смотреть на жуткую кончину своих врагов, а Мия, не выдержала столь сильного контакта с огнем и, бессильно опустив руки, тихо сползла в обморок. Подхватив ее, Эдит кое-как поволокла подругу к выходу из башни, попутно размышляя, сколько жизней успела загубить волшебница Огня, пока они были в длительной разлуке? Когда успела веселая и добрая гвардейка Мия Мелтон превратиться в опасное оружие?
Но справедливости ради Эдит заметила про себя, что и сама давно стала орудием шпионажа и интриг, и едва ли у нее есть право мыслить про Мию дурное. Ведь они же подруги, правда? Все еще… Она дотащила девушку до гостевых комнат, сняла с нее плащ, уложила в постель, велела слугам принести чистую ткань и таз с холодной водой, и только тогда позволила себе отдышаться и вытереть пот со лба.
В Кантершире, несмотря на весь его холод, очень душно.
Мия Мелтон приходила в себя несколько дней и в двадцать восьмой день второго месяца Зеленой Сестры, наконец, перестала метаться в бреду. Тогда же Эдит рассказала ей об исходе боя. Они победили, прогнав перепуганных людей Его Величества огнем и обманом.
− Такая победа гнусна и мерзка, − прошептала Мия срывающимся голосом. — Мне надо помолиться Сестрам.
− Нельзя, Мия, − промолвила Эдит хладнокровно, глядя на стену над головой подруги и избегая смотреть ей в лицо. — Наша истинная богиня — Великая Мать.
− Но я владею огненным даром, я отмечена Золотой Сестрой.
− Надеюсь, ты помнишь, кому присягнула?
Мия промолчала и отвернулась — наверное, ей нечего ответить.
− Послушай, − произнесла Эдит спокойным ровным голосом, все так же рассматривая шпалеру, − мы слишком много времени пробыли порознь и совершили разные ошибки, порой непоправимые. Но мне так хочется верить, что мы останемся подругами до конца наших дней.
Голубой взгляд Мии стал колючим и очень злым.
− Ты хочешь сказать, что если мы встанем по разные стороны войны, это будет полностью моя вина?!
− Твоя, − согласилась Эдит, не моргнув глазом. — Или наша.
Вот что бывает, когда пытаешься принести пользу миру. Счастье, что Мия скрипнула зубами и промолчала в этот раз тоже — Эдит так сильно не хотелось ссориться. Эдит привыкла к крепкому холоду, сковывающему ее душу до основания, к спокойствию и бесстрастию, что, наверное, до последнего не захочет расставаться с ним, если дело дойдет до решающих разногласий между ними.
Если или когда… Вот, в чем суть.
Счастье, что нет волшебства, позволяющего управлять льдом, иначе Эдит Листон охотно выпустила бы свой ледяной нрав наружу. А сейчас она могла тихо вздохнуть, сжать озябшей ладонью горячую руку Мии и лицемерно улыбнуться ей в знак завершения беседы.
Не это ли начало конца их дружбы?
Прескверные мысли об этом мучили Эдит, пока она собирала вещи перед возвращением к королю. Подарки от графини Кантер казались сейчас тяжким грузом, ведь ради капризной прелестницы погибли люди, рисковала своей жизнью Мия, и больше всего хотелось оставить их здесь с благодарной запиской, но Эдит не стала делать этого. Убийственным хладнокровием можно оскорбить сильнее, чем резким гонором.
Поэтому, отказавшись от прощальной пирушки с Джейн, она присоединилась к Шанталь и Мие. Марентийская герцогиня предложила распить на троих две бутылки отличного лиравийского вина из темных сортов винограда — почему бы и нет перед дальней дорогой? Они больше не увидятся, а память о Шанталь Матиа должна остаться хорошей.
Будучи все еще в слабом состоянии, Мия выпила всего один бокал вина и поставила его дрожащей рукой на стол.
− Больным людям лучше не злоупотреблять такими напитками, − пояснила она, улыбнувшись Шанталь.
− Наоборот, − пригубив лиравийское, заявила та, − красные вина способствуют выздоровлению. Я рекомендовала бы вам выпить еще немного.
Матиа была добра к ним и много рассказывала о забавных случаях при марентийском дворе, и уже перешла к занятному повествованию о непростой жизни школярок из Академии Рыцарей, когда сознание Эдит потянуло прочь, во мрак и холод, где слышались ехидные шепотки эссентов, где в отдалении звучал злобный хохот Марениуса. Неужели, это и есть смерть — столь быстрая и короткая? Жаль, что когда проваливаешься в забытье, это не слишком сильно тревожит, потому что руки и ноги наливаются свинцовой тяжестью, а тело само падает на узкий диванчик.
Наверное, злой черный и тяжелый сон продолжался очень долго, потому что проснулась Эдит от странной качки и тут же ощутила мучительную головную боль, стучавшую в висках колоколами. Такое иногда бывает после долгой попойки, но где она, эссенты побери?! И, осмотревшись по сторонам, Эдит Листон поняла, что ее память о Шанталь Матиа никогда не останется хорошей.
