— Но я обещала ему, что тебе это не скажу.
— Гванца!
— Просто знай, что ты ему симпатична. Хотя, я думаю, ты это и так знаешь.
— Знаешь, мне кажется, все грузины такие — обходительные, внимательные, вежливые по отношению к женщинам. Я не хочу путать вежливость с симпатией, это только все усложнит, а я и так запуталась.
— Поверь мне, далеко не все грузины такие!
— Но даже твой Гиорги всегда мне помогает, предлагает кофе и приносит плед, если становится холодно!
— Это потому что у него такая бабушка, как я. Давай выпьем за детей! — она налила еще один стакан, а я глянула на часы — было около 2 часов дня, но, видимо, для нас с ней день был уже закончен.
— Пусть все женщины воспитывают своих детей так, как ты — своего внука!
Гванца просияла и с удовольствием выпила вино, закусив кусочком сыра. Затем она встала и принялась за мою недобитую курицу. Мне вино ударило в голову, но я наблюдала за ловкими, уверенными движениями этой женщины и понимала, что вино разве что придало ей румянца на щеках и подняло настроение.
— Гванца, а ты никогда не хотела еще раз выйти замуж? — я решила подойти к теме, которая меня так интересовала, издалека.
— Замуж? Зачем мне!
— Ну, может быть второй брак был бы счастливым!
— Мне и первого хватило! Знаешь, несмотря на то, что мы с Гиорги не любили друг друга, я ему очень благодарна за своих детей и за годы, что мы провели вместе. Он об этом, конечно, никогда не узнает. Да и мы так и не развелись.
— Но он же умер?
— Умер? Кто тебе это сказал?
— Ты… — я растерялась, а Гванца обернулась ко мне с ножом в руках.
— Я сказала, что у него был сердечный приступ.
— И что он умер…
— Он живее всех живых! Но для меня он умер!
— Почему?
— Потому что через 45 лет брака он вдруг мне признался, что всю жизнь любил другую. Мы поругались, у него случился сердечный приступ, и я его сначала выходила, а потом выставила. Пусть делает что хочет, подлец!
— То есть он живой? — я не могла поверить словам Гванцы. Ее эмоциональный рассказ еще в день знакомства я восприняла слишком буквально. Впрочем, экспрессия Гванцы иногда настолько зашкаливала, что это и неудивительно.
— Живет в свое удовольствие у своей сестры, как у Христа за пазухой! Любит он, видите ли, эту истеричку деревенскую! И ведь трусливый, гад, даже в старости так и не решился ей на глаза показаться.
— А она тоже живая?
— А ей что сделается? — удивилась Гванца. — Устроила скандал и убралась в свою деревню. Почему ты спрашиваешь?
— Просто интересно…
Мне очень хотелось спросить у Гванцы, где живет Гиорги, но я понимала — я лезу не в свое дело, а от любви до ненависти у этой горячей грузинки будет ровно один шаг. Вряд ли Гванца расскажет мне что-то еще, а, это значит, что нужно найти новый источник информации. Решение само пришло на кухню — проголодавшийся Гиорги, который заглянул на кухню за пирожками, оставшимися с вечера.
“Ты свой выбор сделала. Дальше — каждый сам по себе. Я ухожу”.
Я смотрела на это сообщение от Паши в своем телефоне уже несколько минут и не знала, что делать. Наверное, нужно было ответить, но что?
Сказать, что нам нужно поговорить? Но я все еще не знала, что ему сказать. Я чувствовала жгучий ком несогласия где-то в груди и понимала, что не готова вот так разорвать с ним отношения, но и попросить его остаться я тоже не могла. В конце концов, первый шаг сделала я сама, когда сбежала в чужую страну и увлеклась чужими судьбами, чтобы не принимать решения в своей собственной жизни.
Был глубокий вечер, через пару часов за мной должен был зайти Ника, я обещала ему рассказать все то, что узнала от Гванцы. Я подумала, что стоит отменить встречу, но тогда мне придется весь вечер провести одной, а в одиночестве я начинала метаться и накручивать себя.
Чувствую ли я что-то к Паше? Конечно, но что? Любовь? Уважение? Долг? Мне нужен был кто-то, кто помог бы мне разобраться, но я знала — если я сама не могу себя понять, как это сможет сделать кто-то другой?
Не зная, что делать, я достала бутылку домашнего вина, которой накануне меня угостил один из соседей Гванцы — харизматичный, обаятельный Сосо. Если бы он был лет на 30 моложе, я бы подумала, что он всерьез начал за мной ухаживать, хотя его самого, казалось, преклонный возраст не останавливал. Я налила бокал из невзрачной бутылки и сделала глоток — терпкое, густое и очень яркое.
“Паша, давай поговорим, когда я вернусь”.
Я все-таки решилась ответить, но тут же переключила телефон на авиарежим, чтобы не видеть ответ. Это трусливый поступок, но так мне было спокойнее. Неужели Паша все-таки смог проявить твердость и смелость, которой не хватало мне, и принять решение за меня? Ведь уйти хотела именно я — иначе я не была бы сейчас в Грузии, а готовилась к свадьбе.
Но что, если я просто испугалась?
Мои мысли прервал настойчивый стук в дверь. Я бросила взгляд на часы — Ника должен был прийти только через полчаса. Но за дверью был именно он.
— Привет! Ты сегодня рано…
— У тебя все в порядке? — вместо приветствия он заглянул в комнату и наверняка заметил бокал, стоявший позади меня на столе.
