Я улыбнулась — по-моему, ему не нужен был мой ответ.
Весь следующий день я крутилась на кухне в ожидании Гванцы. Как назло, хозяйка дома, которая обычно целыми днями гремела посудой, пекла хачапури, готовила лобио или просто сплетничала с соседками за чашкой кофе, сегодня куда-то пропала. Я даже спросила у Гиорги, ее внука, заглянувшего на кухню за очередной чашкой кофе, но и он не знал, где она.
От скуки я решила сама приготовить себе обед — чахохбили. Гванца успела провести для меня мастер-класс, и я принялась разделывать тушку курицы на порционные кусочки, как она показывала. Я не была сильна в кулинарии, и все же в Грузии хотелось не просто пробовать новые блюда, но и пытаться их осваивать.
— Эка, Господи, за что ты так издеваешься над этой несчастной курой? — я услышала у себя за спиной голос моей новоиспеченной старшей подруги в тот момент, когда пыталась отделить бедро от голени.
— Гванца, привет! Где ты была? — я так искренне ей обрадовалась, что, казалось, она даже удивилась моим эмоциям.
— Ты что, такая голодная? — она поставила сумки на пол, достала из одной три лодочки шотиспури — грузинского хлеба, головку сыра сулугуни, охапку зелени, название половины которой я даже не знала, и бутылку домашнего вина.
— Уже да! — от аромата хлеба у меня тут же разыгрался аппетит.
— Ладно, давай перекусим и я приготовлю обед, поможешь мне.
Она поставила на стол два стакана для вина — а вино в Грузии пили не из пафосных огромных бокалов, как в Москве, а специальными небольшими стаканами и чаще всего до дна. Открыла вино, понюхала, разлила по стаканам и произнесла первый тост:
— За нас!
Я тоже подняла бокал и сделала глоток. Вино — “Саперави”, было очень густым, темно рубинового цвета, плотным, терпким и имело яркое послевкусие. Я отломила кусочек хлеба, пока Гванца нарезала сыр и мыла зелень, уселась поудобнее — обычно вся помощь Гванце на кухне заключалась в том, чтобы развлекать ее разговорами и иногда подавать посуду или мыть овощи, и зажмурилась. На душе было так спокойно.
— Эка, ты хочешь со мной поговорить, да?
Гванца вдруг так хитро улыбнулась, что мне стало немного не по себе. Откуда она узнала? О нашем вчерашнем разговоре с Никой и моем обещании поговорить с Гванцей не знал никто, даже Гиорги, у которого я несколько раз спросила, когда придет его бабушка, вряд ли догадался бы о моих намерениях.
— Откуда ты знаешь?
— Догадалась! Мне бы на твоем месте тоже было бы интересно!
— Да, но…
— Я все для тебя узнала!
— Что узнала?
— У моей золовки был двоюродный брат Серго, он живет на Исани, тут недалеко, у него от второго брака был сын — Шотико, так вот он ходил в один класс с твоим Никой!
— Что? — я совсем не понимала, о чем она говорит и причем тут Ника.
— Я сегодня была у Серго, отнесла им пирожки, сыр, сто лет их не видела, и навела справки…
— Справки?
— Эка, я же не могу позволить тебе гулять с этим парнем, вдруг он проходимец!
— Ника? — я продолжала задавать глупые вопросы. — Ты про Нику сейчас?
— Ну конечно! Он рассказал мне, в какую школу ходил, и я сразу вспомнила про Шотико, бывают же такие совпадения! — Гванца выглядела очень довольной, как детектив, обнаруживший важную улику.
— А зачем он тебе рассказывал про то, в какую школу ходил?
— Потому что я у него спросила. Он, конечно, настоящий жулик, очень ловко уходит от ответов, но про семью его я все узнала, так что не переживай. Он, кстати, лоботряс и бездельник, но зато честный, репутация у их семьи тоже хорошая. Жены у него нет, детей — тоже, работает в автосервисе у своего дяди, очень творческий, музыкальный. Вообще-то он мне понравился…
— Гванца, ты потрясающая женщина, ты это знаешь?! — мне стало так тепло и весело на душе. Она знает меня чуть больше недели, но уже переживает, чтобы хитрый грузин не вскружил мне голову. — Давай выпьем за тебя!
— И за Шотико, который не умеет язык держать за зубами! — Гванца рассмеялась и подняла свой стакан. Если верить Нике, то развязать язык Гванца может абсолютно любому человеку.
— Но с Никой мы просто друзья, моя дорогая Гванца. У меня в Москве есть отношения, с которыми нужно разобраться.
— Если ты здесь, а он за тобой не приехал — значит, это не отношения.
— Может быть и так. Но, в любом случае, мне нужно хорошенько все обдумать, прежде чем что-то начинать.
— Эка, дам тебе совет. Не думай — чувствуй. Думать будешь потом. А если все время будешь думать, потом думать будет уже не о чем, останется только кусать локти. Поняла?
— Поняла, — кивнула я, хотя, если честно, поняла ее не до конца.
— А Ника правда неплохой парень. Я спросила у него, что он от тебя хочет, он очень смутился, сказал, что помогает тебе с каким-то переводом, что хочет, чтобы у тебя были хорошие впечатления о Тбилиси и просто поддерживает тебя, потому что ты совсем одна в городе.
— И все?
— Я тоже так у него спросила, он сказал, что это все. Но я, конечно, не поверила! — Гванца налила еще один стакан вина, подняла его и со словами “За Бога”, выпила его до дна. — В общем, ты ему правда нравишься.
— Думаешь?
— Ну он бы мне не соврал!
— Это точно!
