— Ну тогда за это нужно выпить! — Гванца снова подняла бокал и отломила мне кусок хлеба, чтобы я не забывала закусывать. Было очень тепло от ее заботы, но я понимала — нужно что-то делать. Сидеть вот так в четырех стенах и смотреть на телефон я больше не могла.
Адреса Ники я не знала, но дорогу запомнила. Мне потребовалось полчаса блужданий по малознакомому району, чтобы, наконец, найти нужный дом. Я беспрепятственно зашла в подъезд, быстро поднялась на нужный этаж и замерла перед дверью. За все это время я так и не придумала, что ему сказать. Начинать разговор, когда ты действительно виноват, оказалось очень сложно.
Наконец, я решилась и постучала в дверь. Сначала несмело — и мне никто не ответил, потом громче. Спустя пару минут замок щелкнул и на пороге появился Ника. Он был, как обычно, без футболки, непослушные волосы торчали в разные стороны, а на лице, казалось, был отпечаток подушки.
— Эка? Что ты тут делаешь? — он нахмурился и смотрел на меня, не предлагая войти.
— Ника, привет… Ты не отвечал на телефон.
— Ну да, — согласился он и осмотрел меня с ног до головы, как будто видел впервые. Сделал паузу, подумал и добавил: — Проходи.
Он сделал шаг назад, пропуская меня, но как будто без особого желания. Впрочем, глупо было рассчитывать на то, что он будет рад меня видеть. Выглядел он уставшим.
— Ника, я должна перед тобой извиниться за вчерашнее. Я правда не знала, что он приедет… — начала я оправдываться, но он резко меня перебил:
— Ты это уже вчера говорила.
— Теперь он точно больше никогда не вернется, между нами все кончено. Между нами все давно закончилось.
— Ты что, так ничего и не поняла? — он отошел от меня и скрестил руки на груди.
— Что? — растерянно спросила я. Я правда не понимала.
— Если бы дело было в твоем назойливом парне, я бы просто вышвырнул его оттуда. Но дело в тебе.
— Во мне?
— Ты играешь со мной, мне это надоело.
— Нет, Ника…
— Ты просто развлекаешься. А если бы ты не встретила меня? Если бы между нами ничего не случилось? Ты бы тогда вернулась в Москву к своему жениху и жила бы себе с ним дальше счастливо, разве нет?
Его вопрос неожиданно поставил меня в тупик. Возможно, так и было бы — но я бы не была счастлива. Я бы просто не нашла в себе силы измениться, отказаться от того, что делало меня несвободной. А с ним я чувствовала себя такой смелой, такой сильной, способной свернуть горы и стоять за себя до последнего! Но как ему это объяснить, чтобы он поверил? Я никогда не играла ни с чьими чувствами, и уж тем более я не играла с ним. Все было по-настоящему.
— Нет. Я бы осталась трусливой и слабой.
— Ты и сейчас трусливая и слабая.
— Что? — он явно не хотел меня слышать.
— Я вчера убедился в том, что для тебя действительно важно.
— Ника, прекрати…
— Тебе кроме тебя самой никто не нужен.
— Мне нужен ты, — мне было очень сложно произнести это, понимая, что вряд ли я услышу что-то подобное в ответ, но я помнила слова Гванцы. Второго шанса у меня могло и не быть.
Я произнесла эту фразу тихо, но твердо, и он замолчал. Я тоже не знала, что еще могу ему сказать — все остальное казалось бессмысленным. Я снова подошла к нему, взяла за руку и посмотрела в глаза. Я видела, как он злится, как в нем кипит обида и как он сдерживает себя. Он сжал мою руку и притянул к себе.
— Я тебе не нужен, Эка.
— Нужен.
Я прижалась к его груди и закрыла глаза. Он действительно был мне нужен — упрямый, нелогичный, неправильный. Человек, который нарушал все мои границы, рушил стереотипы. Он показал мне, что для того, чтобы быть счастливым, достаточно просто разрешить себе это.
— Эка, ты вернешься в Москву и все закончится. Давай не будем… — он отпустил меня и отошел к окну, отвернулся.
— Но еще вчера ты хотел…
— Я ошибался.
Он не смотрел мне в глаза. Я знала, что он врет, что обманывает сам себя и пытается обмануть меня.
— Я тебе не верю.
— Тебе пора.
— Но…
— Эка, давай не будем…
Он так и не повернулся, чтобы хотя бы попрощаться со мной. Я выскочила из его квартиры и быстро сбежала по лестницам вниз. Сердце стучало как бешеное, я злилась на него, но еще больше — на себя. Потому что я знала, что не должна была отпускать его вчера.
Я на автомате добралась до дома, даже не заметила, как проехала свою остановку, и мне пришлось возвращаться. Прогулка должна была мне помочь прийти в себя, но мне становилось только хуже. Что еще я могла сделать? Ничего. Мне оставалось только надеяться, что он передумает, но я понимала — этого не произойдет. Слишком он гордый и упрямый.
Мне хотелось поговорить с Гванцой — своей мудростью она всегда могла меня успокоить. Я зашла во двор, там никого не оказалось, и прошла на кухню — вечерами она почти всегда крутилась там. Но вместо Гванцы на кухне сидели ее соседки, взволнованные и расстроенные. В голову тут же полезли неприятные мысли.
— Где Гванца? — спросила я в надежде, что ничего не случилось.
— В больнице, — сказала Софико и всхипнула. — Ей стало плохо, скорая ее забрала…
Дальнейшие причитания этих эмоциональных женщин я не слушала. В руке завибрировал телефон — звонил Ника, но меньше всего сейчас меня волновал он.
