— Ничего, это дела давно минувших дней… — ласково улыбнулась Нино и оторвалась от чтения. — Спасибо. Значит, Гванца все еще живут на Авлабаре?
— Не совсем… Только Гванца, — я осторожно ответила и замолчала, не понимая, как подобраться к главному вопросу, ради которого мы сюда приехали.
— Ясно. Спасибо, что проделали такой путь. Вы, наверное, устали с дороги? Может, пообедаете с нами?
Я хотела отказаться, но Ника меня опередил и с радостью согласился, хотя мы завтракали всего пару часов назад. Через десять минут на столе появилось мясо, закуски, хлеб и графин вина — по всей видимости, неотъемлемый атрибут любого приема пищи в солнечной Кахетии.
Мы сели за стол вчетвером — мужчина действительно оказался братом Нино, тем самым Иракли, на которого она жаловалась в своем дневнике. Он принялся ухаживать за мной, бесконечно предлагал попробовать то одно, то другое блюдо и рассказывал о том, как прекрасна Кахетия. Впрочем, я с ним была абсолютно согласна.
— Иракли, ребята живут на Авлабаре, в нашем доме, представляешь!
— Правда? — обрадовался Иракли. — Как там мой старый друг Гиорги?
— Он переехал, — я попыталась тактично рассказать эту историю, но Ника меня перебил:
— Гванца выгнала его, и он живет в Варкетили у сестры. Он очень одинок и несчастен.
— Прямо как ты, Нино! — засмеялся Иракли, а я пнула Нику под столом, своей бестактностью он мог испортить ту хрупкую нить доверия, что я пыталась протянуть между нами и Нино.
— Они не вместе? — сдержанно удивилась Нино.
— Нет, — ответила я.
— Нино, простите меня за наглость… — Ника больше не мог сдерживаться, и я, наконец, смирилась с его порывом.
— Давайте поговорим после обеда, в саду, — осадила его Нино, и я выдохнула. Мы продолжили обедать под шутки и анекдоты хозяина дома.
— Так что ты хотел спросить у меня?
Мы вышли во внутренний двор и разместились в уютной беседке, укрытой от посторонних глаз густыми зарослями плюща. Нино аккуратно расправила платье и смотрела на нас с любопытством, не выпуская из рук свою тетрадь.
— Вы сможете когда-нибудь простить Гиорги? — вкрадчиво спросила я.
— Простить? — удивилась Нино. — А за что мне его прощать?
— Ну как… Он же вас обманул…
— С чего вы взяли?
— Вы писали в своем дневнике…
— Он любил меня, — печально вздохнула Нино, и я окончательно перестала что-либо понимать.
— А вы его? — пришла очередь Ники задавать вопросы.
— И я его любила…
— Но он струсил и женился на Гванце?
— Нет. Все было не так. Гиорги любил меня и готов был отказаться от своей семьи, потому что они заставляли его жениться. Когда я призналась ему в своих чувствах, он сначала испугался, но потом пришел к моим родителям и попросил моей руки, и они дали согласие. Я сама ему отказала.
— Как? — хором спросили мы с Никой и непонимающе переглянулись. — Почему?
— Я ему не поверила. Если он был готов предать свою Гванцу, то мог бы предать и меня. Я любила его, но я не могла ему больше доверять, — Нино произнесла это гордо, с чувством собственного достоинства, и я растерялась.
— Но ведь вы могли быть с ним очень счастливы… — прошептала я разочарованно.
— Какое это теперь имеет значение.
— Но он любит вас всю жизнь….
— Я ошиблась, я знаю. Но я отпустила его, чтобы он был счастлив. Поверьте, так для него было лучше. Мы тогда были молодыми.
— Он никогда не был счастлив в браке, — Нике тоже перестало быть весело.
— Доверие очень сложно заслужить. К сожалению, Гиорги не смог заслужить мое доверие. Так было суждено, — пожала плечами Нино, — я потом жалела, но было уже поздно.
— Но еще не поздно!
— Сейчас уже мне это ни к чему…
— Но…
— Увидите Гиорги, передавайте от меня привет, — улыбнулась Нино, и я поняла, что это конец нашего разговора. Я замолчала, а Ника еще пытался убедить ее в том, что им с Гиорги обязательно нужно встретиться и поговорить. Нино была непреклонна.
Мы распрощались с хозяевами дома, Иракли подарил Нике большую бутыль домашнего вина и головку сыра. Мне хотелось скорее уйти, я с трудом сдерживала слезы. В голове крутились слова Нино, которые звучали очень цинично по прошествии стольких несчастливых лет: “Он не заслужил моего доверия”.
Как только мы покинули их двор, я все-таки расплакалась. Ника молча обнял меня. Почему-то мне казалось, что в тот момент он думал о том же, о чем и я — о том, как недоверие способно разрушить жизнь сразу нескольких людей.
— Что думаешь? — прервал молчание Ника.
Мы вернулись к машине и доехали до крепости, которую видели на въезде в село. Никакого настроения осматривать достопримечательности у меня уже не было, но Ника настоял на том, что нам нужно прогуляться и проветрить головы. С древней крепостной стены открывался восхитительный вид на город, мы прогулялись в полном молчании. Я не знала, о чем думал Ника, но видела, что он, как и я, был разочарован.
— Что все зря. Как будто эта женщина и та девочка, что вела дневник — два разных человека.
