Во дворе дома Гванцы никого не было, и я решила сразу подняться к себе в комнату. Гванца на мои терзания и мучения смотрела с недовольством, ее позиция была однозначной — или делай что-то, или терпи и молчи. Эта женщина никогда не позволяла себе страдать и жаловаться, и к окружающим была также строга. А потому мне хотелось побыть одной, почитать книгу и отвлечься.
Мне было ужасно неловко из-за того, что мое настроение замечали окружающие, как бы я не пыталась его скрыть. Даже Гиорги-младший сочувственно предложил мне выпить вина и дал несколько советов. Советы молодого грузина сводились к одной простой формуле — нужно соглашаться со всем, что тебе говорят, но делать по-своему и никого не слушать. Думаю, к этой жизненной философии он пришел благодаря все той же Гванце — спорить с ней действительно было бесполезно.
Я зашла в свою комнату, скинула обувь — ныла пятка, которую я все-таки умудрилась натереть. Окно было открыто, на подоконник намело пыли, а внутри было довольно прохладно. Я проигнорировала пыль и сразу рухнула на кровать. Она со скрипом прогнулась, и в моем и без того воспаленном сознании вспыхнули воспоминания о первой ночи, которую мы с Никой провели вместе. Я застонала и закрыла лицо руками — ну зачем?
— Эка, ты пришла? — в дверь барабанила Гванца, вырывая меня из цепких лап памяти.
— Да! — крикнула я.
— Что делаешь? — Гванца открыла дверь и прошла внутрь, она выглядела озадаченной. — Где ты ходишь?
— Я гуляла… Что-то случилось?
— Она еще спрашивает! — воскликнула она и что-то громко сказала на грузинском. — Давай, обувайся и спускайся, я жду тебя на кухне. Быстро!
Идти никуда не хотелось, но выбора не оставалось. Она захлопнула дверь и ушла, а я начала медленно переодеваться. Я очень надеялась, что на кухне с Гванцей меня не будет ждать Ника. Я сходила с ума от того, как сильно хотела его видеть, но в то же время боялась этого больше всего.
Как на каторгу, я вышла из комнаты, не спеша спустилась по лестнице и, наконец, зашла на кухню. Ники там не было, но картина, которая открылась перед моими глазами, поразила и шокировала меня куда больше.
На кухне, вместе с Гванцей, сидела и пила коньяк из тех самых нарядных фужеров Нино, собственной персоной. Видимо, я так и осталась стоять в дверях, застыв от изумления, потому что Гванца, увидев меня, хлопнула по свободному стулу, приглашая сесть, и громко заявила:
— Эка, ну что ты как вкопанная! Иди сюда!
Я молча подошла и аккуратно присела, переводя взгляд с Гванцы на Нино и обратно. Почти сорок лет эти две совершенно непохожие друг на друга женщины не могли поделить одного мужчину, который, по большому счету, не нужен был ни одной из них. И вот теперь они сидят как две подруги на кухне, пьют коньяк и, кажется, выглядят абсолютно безмятежными.
— Ты помнишь Нино? — продолжала Гванца.
— Конечно, здравствуйте! — поздоровалась я. — Нино, как вы здесь оказались?
— Приехала погостить, — учтиво улыбнулась наша гостья. — Заглянула в дом, где выросла, где провела юность… Дорогая Гванца любезно согласилась меня принять у себя.
Я посмотрела на Гванцу. В ее глазах сверкали огоньки, и я боялась, что она задумала что-то недоброе. Впрочем, со стороны их застолье выглядело очень даже дружелюбным.
— Я очень рада, что вы приехали в Тбилиси. Как ваши дела?
— Все хорошо, спасибо, — она была как всегда сдержанна и учтива. На фоне эмоциональной, резкой Гванцы она казалась фарфоровой тенью.
— Ну давай уже, говори, старая курица! — весело заявила Гванца и хлопнула Нино по плечу. Та вздрогнула, бросила строгий взгляд на свою бывшую соперницу, а потом вдруг начала смущенно улыбаться.
— Я подумала и поняла…
— Она хочет найти этого старого козла, моего бывшего мужа! — закончила за нее предложение Гванца.
— Правда? — восторженно спросила я. Все мои тяжелые мысли вдруг улетели.
— Да, — выдохнула Нино. — Я не была с вами честна…
Мне хотелось ответить что-то саркастическое, но я промолчала. Думаю, приезд, встреча с Гванцей и даже этот разговор для женщины, скованной собственной гордостью, был и без того очень трудным шагом.
— Почему? — осторожно спросила я.
— Я сама прогнала Гиорги 40 лет назад. Он пришел ко мне, а я сказала, чтобы проваливал, потому что не поверила. Вот и вся история.
— Но почему? — я была искренне поражена ее признанием.
— Потому что испугалась. Мне было 17 лет, я была ребенком.
— А ты, Эка, уже совсем не ребенок! — вдруг встряла в разговор Гванца. Я нахмурилась.
— И что?
— Давай, звони уже этому своему Нике, пусть отвезет вас к Гиорги. Я думаю, он будет очень рад…
— Кто, Гиорги?
— Твой Ника! Хотя и Гиорги, конечно, тоже очень обрадуется, — Гванца тут же успокоила Нино, которая, очевидно, сильно волновалась, не помогал даже коньяк.
— Гванца, ты же знаешь, что все не так просто…
— У вас что-то случилось? — настала очередь удивляться Нино.
