— Слушай, извини, но мне пора, — мне надоели его претензии, я не хотела выслушивать тираду явно обиженного на весь мир человека.
— Ладно, пошли, — Ника резко оборвал свой монолог.
— Я пойду одна.
— Нет, я тебя провожу.
— Не нужно.
— Нужно.
Спорить дальше я не стала, но всю дорогу до моего дома мы шли молча, и я чувствовала себя очень неуютно. Я как будто зашла в обуви в чужой дом и прошлась по белоснежному ковру, не разуваясь. В тишине мы дошли до Авлабара и поднялись к дому Гванцы.
— Мы пришли, спасибо. Дальше я сама.
— Завтра утром в десять я зайду за тобой, — спокойно произнес Ника и чмокнул в щеку, как старый знакомый, — пока.
— Что? Зачем?
— В десять! — весело крикнул он, развернулся и быстро зашагал в обратном направлении, — Покажу тебе настоящий Тбилиси!
* ??????? — в переводе с грузинского “стой”!
Ровно в десять утра я подошла к тому же месту, где накануне мы попрощались с Никой.
Вернувшись домой, я была уверена, что никуда больше с ним не пойду — с этим грубым, наглым, самоуверенным и совершенно чужим мне парнем. Всю ночь я вертелась в постели, и, чем ближе становилось утро, тем больше я понимала — сопротивляться своему любопытству я не могу.
В конце концов, в Тбилиси я прилетела для того, чтобы поменять свою жизнь. Стала бы Катя Беляева, коренная москвичка, работник Издательского Дома, послушная дочь и удобная невеста, встречаться с незнакомцем, настроение которое меняется с пугающей скоростью? Ни за что. Значит, самое время идти на эту встречу.
Но ни ровно в десять, ни через еще пятнадцать минут Ника не появился. Я сильно злилась — веду себя, как глупая девчонка, и бегу на первый зов симпатичного хама (а то, что Ника был чертовски привлекателен со своей отросшей щетиной, небрежной прической и даже в помятой одежде, я не могла отрицать). Не знаю, почему я не ушла сразу, но спустя двадцать пять минут он все же вынырнул из-за угла.
— Ты уже тут? Привет! Пошли!
За плечом у него была гитара, локоны его вьющихся волос были небрежно растрепаны, а на лице можно было разглядеть отпечаток подушки — очевидно, он проснулся совсем недавно.
— Ты опоздал!
— Да? Поздно вчера лег. Ну, пойдем?
Я подняла на него глаза. Он заставил меня прождать его почти полчаса — и даже не извинился. Но в его взгляде было такое спокойствие и живой интерес, что я растерялась.
— Ладно, пошли. Куда?
— Я покажу тебе место, где я родился и вырос. Посмотришь, что такое настоящий Тбилиси.
Мы спустились в метро и доехали до конечной станции. Всю дорогу он слушал музыку в наушниках и абсолютно меня игнорировал. Нарядные станции сменялись сначала более скромными, затем — просто бетонными сводами без опознавательных знаков. Я снова поймала себя на мысли, что веду себя совсем безрассудно. Наконец, он вытащил наушники из ушей и рукой показал, что нам пора выходить — мы прибыли на конечную станцию “Театр Ахметели”.
Полной неожиданностью для меня стало то, что Ника взял меня за руку, но уже вскоре я поняла, зачем.
Выход из метро представлял собой настоящий лабиринт, состоящий из торговых рядов. Похожие лавочки можно было встретить и в центре города, только вместо красивых сувениров, домашнего вина и чурчхелы здесь продавались совсем другие вещи — продукты, одежда, белье.
Прямо на проходе сидела грандиозная женщина с огромными бюстгальтерами и громко что-то кричала — может, предлагала примерить? В углу скромно пристроилась бабушка, закутанная в черную шаль, а перед ней стояла коробка с носовыми платками, лимонами и сигаретами. Напротив нее — старичок с тростью, к которой был привязан стакан для мелочи. Здесь же выстроилась длинная очередь у пекарни с сомнительного вида хачапури — видимо, из тех, кто не успел позавтракать.
Я озиралась по сторонам, пока Ника протискивался между спин прохожих и тянул меня за собой. Одни шли очень медленно, другие — и вовсе останавливались посреди прохода, чтобы поболтать, третьи неслись сломя голову. Было грязно, шумно, плакали дети на руках у цыганок, которые просили милостыню. Я засмотрелась на малыша и чуть не наступила на бездомную толстую собаку, которая, как вишенка на торте этого хаоса, вальяжно развалилась посреди дороги и спокойно дремала.
Ника пропустил меня вперед и положил руку на плечо, направляя к выходу. От его прикосновения я вдруг тихо улыбнулась и тут же сама себя одернула — только этого мне не хватало!
— Ну, как тебе?
— Такие районы есть в каждом городе, — я не собиралась сдаваться.
— Возле метро всегда так шумно, зато здесь можно купить все, что угодно: от белья до гранаты, — улыбнулся Ника. — Пойдем, прогуляемся.
Мы, наконец, выбрались из этого нагромождения людей, товаров и шума, и через несколько арок и дворов вынырнули на спокойную улицу с односторонним движением. С двух сторон стояли многоэтажки, мимо против движения основного транспорта курсировали автобусы. Я сделала вдох — к такой суете даже мне, москвичке, нужно было привыкнуть.
— Устала?
— Нет, просто очень шумно.
— Я вчера, наверное, был неправ.
