Тени столь жестокие полностью

— Да, и я наблюдал, как оно воздействовало на него. С каждым днём этот весёлый мальчик угасал под тяжестью своих теней. Он больше не смеялся и почти не улыбался. Он почти не играл, прячась среди книг, к большому неудовольствию отца. — Глубокий, печальный хмурый взгляд. — Каждое утро он приносил одно из своих перьев к храму в Крылатом замке в подношение. «Пожалуйста, подари моей паре пустоту, — молился он, — дай мне мою собственную пустоту, которая избавит меня от теней».

Позволь мне влить свои тени в твою пустоту, и… — слова Малира шептались в моей памяти, заставляя сердце тонуть. — Позволь мне влить в тебя мои тени.

Он боролся под тяжестью этого проклятия, не так ли? Отчаянно искал облегчения в моей пустоте, а я отказывала ему. Дважды. Может быть, больше.

— Целым летом этот мальчик не мог нормально летать, потому что выщипал своих ворон почти до гола, — продолжил Аскер. — Невероятно, отвратительно, непростительно эгоистично, ругал его отец за такое желание.

Моё сердце странно сжалось.

У меня есть три причины, — говорил Малир, когда я обвиняла его в том, что он хочет связать меня только ради усиления своей силы, — все три абсолютно, отвратительно, непростительно эгоистичны.

Если его усиленная сила — одна из них, а поиск облегчения от теней — другая… То что за третья? Стоит ли мне осмелиться задуматься?

— Его тени становились сильнее, — сказал Аскер. — Малир становился… злее, иногда впадал в приступы разрушительной, смертельно опасной ярости, когда уже не мог сдерживать свои тени, глаза его становились… совершенно чёрные.

Совершенно чёрные.

Глотка сжалась от ужаса при воспоминании об этом знакомом взгляде. В день, когда Малир разорвал мою девственную плоть, когда нашёл меня целующейся с Себианом за водопадом… Каждый раз эти глаза, наполненные тенями, предвещали его самые ужасные поступки.

— Они… жестокие существа, пожирают его изнутри, — Аскер провёл ладонью по своей косе, губы на мгновение побледнели. — Не могу представить, каково это — нести такую ношу почти всю жизнь, только чтобы она… лишила тебя свободы действий, оставив разбираться с последствиями, не полностью зависящими от тебя.

Меня пронзило лёгкой болью, я понимала, что значит не иметь контроля, быть в воле другой силы.

— Я и не подозревала.

— Мало кто подозревает, — ответил Аскер хриплым голосом с редкой глубиной эмоций. — Ради семьи и королевства он нес свою ношу молча. Многое ожидается от наследника… даже если он запасной.

— Это был несчастный случай, не так ли? Взрыв в Вальтарисе?

— Когда катапульта твоего отца — извини — Лорда Брисдена, ударила, принцесса Ная оказалась засыпана камнями и обломками. Малир был… дезориентирован, чудом избежав смерти. Я всё ещё помню, как он поднял камень с её разбитого черепа, как дрожал… Тогда это и случилось. — Он цыкнул. — Столько смерти и страданий за один день, вызвавших целую жизнь горя и стыда.

Сердце болезненно сжалось, понимание переплелось с ненавистью к Малиру, сложный узел эмоций, который я не могла распутать. Возможно, он не был монстром, каким я его считала, а его жертвой.

— Это быстро восстановит твою силу, — сказала Марла, входя в палатку, направляясь к нашему гнезду из теневой ткани с горячей деревянной кружкой в руках. Она протянула её мне. — Пей. Себиан часами искал в лесах нужные травы в темноте.

— Спасибо. — Я взяла кружку, позволив сладкой бульоноподобной смеси с нотками мёда скользнуть по пересохшему горлу, быстро опустошив её. — А как же Малир?

Она опустилась на колени рядом с Аскерем, и он тут же взял её руку в свою. — Мы позаботились о его ранах, как могли, но… есть лишь один, кто может изгнать тени, что всё ещё проникают в его органы.

Кивнув, я поставила кружку и дернула за его чёрную тунику. Тени стелились по его шее, затем темнели, распространяясь по груди, почти чёрные там, где исчезали за тканью. На лице же, там, где я касалась его, они почти полностью поблекли.

— Нам нужно снять ткань, — сказала я. — Помоги мне раздеть его.

Когда Марла быстро сняла с Малира одежду, я сосредоточилась на своей, развязывая шнуровку платья спереди. Если нам нужна была кожа к коже — пусть будет. Мы с Малиром уже делали вещи гораздо более откровенные, чем это.

Как только я скинула платье, Аскер вскочил на ноги, развернулся и вышел.

— Я буду охранять снаружи.

— Всегда такой правильный, мой Аскер, — сказала Марла с усмешкой, затем вынула тунику из-под Малира, и из складок ткани вывалилось что-то красно-синее.

Я опустилась на Малира, прижимаясь грудью к его, и зажала находку между пальцами.

— Что это? Браслет?

Он состоял из нескольких синих шёлковых лент, сплетённых в петлю, концы закреплены чёрными застёжками. Из него свисали осколки аэримеля, ловя отблески огня в ближайшем костровом ящике. Красиво, несмотря на пятна, которые, судя по всему, были кровью.