— Я прекрасно знаю, что я такое. — Хриплый смешок сотряс его грудь. — Как думаешь, почему за десятилетие я ни разу не созвал дриф? Никогда особо не заботился о том, чтобы найти свою аноалею?
— Почему?
— До подземелий я
Его слова рассекли меня, внезапные и безжалостные. Я знал Малира много лет, сражался рядом с ним, жил рядом, проклинал его столько раз, что уже и не сосчитать, но никогда ещё не слышал, чтобы он говорил вот так. Чтобы открыто признавал своих ебаных демонов — кроме тех самых теней.
Я шагнул к нему и положил ладонь на его плечо.
— Малир, я…
— Когда я восстановлюсь и больше не буду нуждаться в её пустоте, я хочу, чтобы ты забрал Галантию на Ланай, — сказал он. — Найди приличное имение. Много таких пустует с тех пор, как местные Вороны ушли на войну на материк, но война не успела коснуться их.
Мои внутренности сжались.
— Что?
— Я увольняю тебя со службы, Себиан. — Его ладонь легла мне на плечо, тяжёлая, как приговор, и я почувствовал, как напряглись сухожилия. — За расходы не беспокойся. Пошлёшь гонца в Тайдстоун, сообщишь, сколько нужно, чтобы купить землю, нанять слуг… всё, что она захочет. Я всё оплачу.
— О чём ты, блядь, говоришь?
Его кадык дёрнулся, и чёрные глаза медленно начали проясняться, когда он сказал:
— Я отказываюсь от своих притязаний на неё.
— Ты издеваешься. —
— Я изнасиловал её. — Он выпрямился, его взгляд впился в мой. — За водопадом. Мою предназначенную пару. Ту, кого я должен был защищать, но не могу защитить даже от самого себя. — Когда я долго молчал, он добавил: — Я ожидал удара.
— И ты его заслужил. — Но я таскал в себе это подозрение достаточно долго, чтобы ярость уже успела утихнуть до сносной. — Скажи, что это были твои тени.
— Какая разница? Я сделал то, что сделал. И никогда не был из тех, кто снимает с себя вину, вопя о проклятии.
— Я просто пытаюсь понять.
— В тот день я был в ярости, когда нашёл вас во дворе, — мои тени уже подталкивали меня к краю самоконтроля. — Он убрал руку и снова уставился в окно. — Сначала я попросил её раскрыть пустоту, чтобы слить в неё часть теней, облегчить бремя и вернуть контроль, но она отказалась. Она мне не доверяла — и я её не виню. Всё вышло из-под контроля, когда она дала мне пощечину, вызвав что-то вроде… — долгий выдох. — Это неважно. Я обдумал всё это много раз и твёрд в своём решении. — Он стоял, глядя в окно, и лишь потом добавил: — Не заблуждайся, Себиан, я жду, что ты сделаешь её счастливой на Ланае. Богиня знает, я и без тебя могу довести её до несчастья. Она вся твоя.
Я ждал, что напряжение спадёт с мышц или хотя бы покинет комнату, вернув немного воздуха, пригодного для дыхания. Эти слова должны были ощущаться как победа, но не ощущались. Здесь не было победителя. Все трое мы тонули в какой-то своей боли, пока Вальтарис оставался потерян.
Я долго смотрел на него. Малир отказывался от своих притязаний на неё. Он отпускал её — бескорыстно. Он отдавал её мне, наверное, думая, что я буду для неё лучшим выбором, тогда как я всё чаще начинал сомневаться, что ей будет хорошо хоть с кем-то из нас. Ну и бардак.
— Ты ведь и правда любишь её, да? — Настолько, что готов отказаться, лишь бы она была в безопасности и счастлива. — Ни одна капля не была притворством.
Он похлопал меня по плечу, а потом развернулся к двери.
— Ни одна.
Глава 27

Я сидела на стене балкона, что огибал внутренний двор, спиной к каменной колонне, наблюдая, как Себиан целится из лука в мишень у ворот. Тени трепетали вокруг его пальцев у тетивы, но тут же рассеивались — к разочарованию молодой девушки-следопыта, которая нахмурившись смотрела на него снизу. У него не хватало теней, верно?
Я провела пальцем по голубой шёлковой ленте, которую нашла у Малира, позволяя ей обвиться вокруг запястья.
— Себиан.
Он не обернулся и не замер, продолжая помогать девушке поправлять хватку, его чувства были притуплены, тени истощены. Из-за меня. Из-за этой ненасытной пустоты во мне, которую никто не мог насытить.
Над головой зимнее солнце скользило по множеству гирлянд, натянутых между восстановленными стенами, всё небо было усыпано воронами. Закончится ли когда-нибудь этот нескончаемый поток прибывающих?
Будто в ответ на мой вопрос, от главных ворот въехали три богато украшенные кареты, их сияющие гербы свидетельствовали о прибытии знати. Несомненно, людские лорды и дамы. Неужели Малир пригласил их тоже на дриф?
