Его пальцы замедлились, глаза наконец остановились на мне в этой сумеречной тьме.
— Я должен её вытащить.
— Мы её вытащим. Смотри, я уже вижу её. — Себиан схватил первую попавшуюся крупную глыбу, осторожно приподнял её с расколотого сероватого ребра, что торчало из разбитого тела Наи. — Ты можешь подключиться к его дару? Вытянуть их?
— Я… я не знаю.
Я мучительно прикусила верхнюю губу, пока не всплыло далёкое воспоминание, как глаза Малира были чёрными в одно мгновение, а в следующее — светлели. Я приложила поглощающую ладонь к его груди так же, как сделала тогда.
Его глаза прояснились.
Моя грудь почернела, словно вечное затмение медленно опускалось на разум, и странное ощущение нахлынуло вглубь моего центра. Покалывание? Нет. Царапанье, скрежет, словно когти угрожали разодрать меня изнутри.
Глава 34

Чёрная черепица, венчавшая Вальтарис, легко впитывала тепло зимнего солнца днём, удерживая в городе приятную мягкость. Большого треугольного шарфа, сотканного из теней, было достаточно, когда я пересекала Насест. Платье, подбитое лисьим мехом, на мне отливало тем же глубоким оранжевым, что и лучи заходящего солнца.
Малир стоял впереди, на краю плато, с которого открывался вид на весь Вальтарис, держа в руках большую глиняную урну. Справа поднимались широкие, на целый фурлонг, чёрные ступени, ведущие к Крылатой Крепости. Сам город раскинулся вдоль горной гряды, на нескольких уровнях разной высоты, большинство из которых соединяли узкие лестницы. Слева от нас, слишком далеко для моего взгляда, лежало Храмовое плато.
Мне туда нельзя.
Пока нельзя.
Зрелище слишком ужасное, сказал Малир: именно там во время осады укрылись женщины и дети. Тени их не убили, лишь заточили, оставив умирать медленной смертью от паники, когда воды и пищи, а, возможно, и воздуха становилось всё меньше.
Ещё три дня я очищала самые важные части города, позволяя нам спокойно отдыхать среди сверкающих руин. Комнаты были вычищены и распределены, еда отвезена на кухни и в кладовые, а слуги наняты и проинструктированы.
Я смотрела, как Малир слегка наклонил урну, и его чёрные одежды колыхнулись на ветру — как и пепел, собранный с погребального костра его семьи, закручиваясь вихрем вниз, чтобы раствориться в сгущающихся сумерках.
— Я знаю, что ты здесь, — сказал он, бросив урну туда, где она разобьётся. — Я чувствую тебя.
Обхватив себя руками, я подошла и встала рядом.
— Прости, если помешала… или если ты хотел побыть один.
Он медленно покачал головой.
— Себиан?
— Он пошёл помочь Марле прочистить дымоход в доме, что ты им выделил.
Он кивнул, потом посмотрел на меня. Его глаза не были ни красными от боли, ни блестящими от слёз… лишь спокойными.
— Хочешь, я покажу тебе особое место? Добраться туда можно только по воздуху.
В груди у меня защекотало от самой мысли о чем-то новом.
— Хочу.
— Следуй за нами, — сказал он, и тень с перьями взметнулась вокруг.
Мне хватило одной мысли, чтобы обернуться. Мы взмахнули белыми крыльями, оставив плато позади, преследуя чёрных воронов впереди. Они метнулись в узкие переулки, спикировали на нижний уровень, затем обогнули склон горы, на которой стоял Крылатый Замок с крепостью. Мы последовали за ними, скользнув в широкую выемку, будто гигант выдрал кусок скалы и оставил после себя чашу с водой.
Я обрела форму у высеченной из камня, позолоченной колонны, поддерживающей свод, а пар, поднимавшийся от воды, наполнял воздух минералами и серой.
— Что это за место?
— Это природный источник, который когда-то пробил себе дорогу и создал это, — сказал Малир, стоя на влажном камне с противоположной стороны чаши, стягивая сначала один сапог, затем другой. — Источник огромен и силён. Давление жара сжимает обсидиан в горе, и так рождается аэримел.
По моим жилам разлилось чистое восхищение, когда я оглянулась на вход: внизу раскинулись многие низшие уровни Вальтариса.
— Вот почему здесь столько разных плато. Сжатие заставляло землю смещаться и оседать со временем.
Он задержал на мне взгляд, кивнул и стянул через голову свои чёрные одеяния.
— От тебя мало что ускользает, верно?
Щёки мои запылали, когда он развязал завязки хлопковых брюк и быстро снял их.
— Что ты делаешь?
— Купаюсь, — просто сказал он, будто вовсе не был нагим на открытом воздухе, шагая вдоль естественного края чёрного бассейна к одной из колонн. Его тело — сама мужская сила: крепкие ноги, идеально вылепленные ягодицы и тёмные ложбинки между перекатывающимися мышцами. — Мой отец часто приходил сюда после поединков с Аскером. Ничто так не снимает усталость костей и мышц. Попробуй, я знаю, у тебя всё болит..
Он опустился в воду, послав по глади рябь. Потом откинулся к краю, опёр локти и вскинул на меня усмешку.
— Уж ты-то не станешь сейчас притворяться скромницей, учитывая, что в ночь нашей связи понадобилось два взрослых мужчины, их члены и ворох рваного хлопка, чтобы справиться с тобой?
Я склонила голову и приподняла бровь.
— Я не умею плавать. Мама никогда не позволяла мне учиться.
