По привычке моя рука поднялась к боку, почесав там, где засвербило. Я тогда ушёл, как только они поцеловались. Как бы я ни любил быть с ними обоими, я столь же сильно ценил время наедине с Галантией. Как этим утром, когда Малир ушёл заниматься своими королевскими делами, а мы ещё немного остались в гнезде и предались любви. Не все моменты нужно делить. Уверен, Малир так же наслаждался тем, что она была к нему ближе душой, чем когда-либо прежде… пока он всё не просрал.
Вот только
Снова тот зуд сбоку на шее, будто кто-то смотрит на тебя. Как, например, Аскер…
— Я должен тебе денег? — Я скосил на него взгляд и пожал плечами. — Я же сказал, я не знаю, что случилось.
Аскер смотрел на меня слишком уж долго, с каждой секундой наполняя воздух почти осязаемой тяжестью, словно невыносимым грузом того, что не было сказано. На мгновение показалось, что он вот-вот заговорит, его губы чуть приоткрылись под бородой.
Но тут же его лицо снова сомкнулось бронёй.
— Спасибо, что помог Марле с дымоходом.
Будто помощь людям, которых я некогда считал своей семьёй, вообще когда-либо нуждалась в «спасибо».
— Пожалуйста.
Он переместил вес с одной закованной в броню ноги на другую, хотя я раньше видел его только стоящим неподвижно и жёстко.
— Марла хочет, чтобы ты… нет, я неправильно сказал. Мы хотим пригласить тебя как-нибудь вечером к нам. На ужин. Как раньше.
Каждая мышца в моём теле натянулась, и теперь уже я не мог отвести от него взгляда. Он говорил со мной больше за последние несколько недель, чем за предыдущие пять лет вместе — и не сказал при этом ни одного уничижительного слова. Зачем? Ради примирения? Ради восстановления связи? Зачем заморачиваться именно сейчас?
Я скрестил руки на груди, не зная, что с этим делать.
— Я подумаю.
— Хорошо, — ответил он и снова обратил внимание на препирающуюся парочку перед нами.
— Я не вор, — сказал Малир. — Всё, что я могу, это предложить тебе свои тени для практики. Но овладеть своим даром должна ты сама. — Он протянул руку, выпуская щупальца тени, что скользнули по ступеням вниз, черня алый ковёр под ногами. — Впитай. А потом — используй.
Тени сочились из её пальцев, словно патока зимой — вязкие, тяжёлые и такие, блядь, безжизненные. Они стекали на землю, образуя чёрную лужу, которая не убила бы даже врага… разве что он случайно наступил бы на неё, поскользнулся и удобненько свернул себе шею.
Маловероятно.
Галантия тяжело вздохнула, и то, как раздражение прорезало её лоб глубокими морщинами, выглядело куда более очаровательно, чем следовало бы.
— Неужели нет ни одного вора, кто мог бы мне помочь?
— Боюсь, что нет, миледи, — сказал Аскер и сделал еле заметный поклон. — Ты единственная. Если и есть другие воры, то они предпочли остаться в тени.
Малир осел глубже в свой трон, потирая висок, будто отгоняя мигрень.
— Возможно, тебе стоит побывать в старых покоях моей матери. Просмотреть её личные записи и найти там хоть что-то о пустотах, что не вошли в летописи. Так как её дар проявился поздно, она вела дневники о том, как открывала в себе силу. Посмотри, может, найдёшь.
В тронный зал влетели пятеро воронов через проём в стене с витражами. Они приземлились у подножия лестницы к трону и обернулись в одного из наших молодых разведчиков — парня-следопыта, едва ли старше птенца, с редкими волосками на подбородке и коротко остриженной чёрной шевелюрой. Он кивнул Аскеру, а затем обратил внимание на Малира.
Опустившись на одно колено, сказал:
— Мой принц, крестьяне-люди возле западных полей и лугов не покинули свои дома. Они сообщают, что их…
Малир с грохотом ударил ладонями о подлокотники трона, и тени хлынули по сверкающему чёрному металлу, отчего крылья за его спиной будто сдвинулись и ожили.
— Я мог выгнать этих людей с наших земель так же, как они поступили с нами. Вместо этого я дал им уведомление и время… и вот так они меня благодарят?!
— Без весеннего посева Вальтарис столкнётся с нехваткой зерна следующей зимой, это несомненно, — Аскер заложил руки за спину и выпрямился. — Мой принц, я лично слетаю туда и разберусь с этим вопросом.
— Возьми с собой пятьдесят ткачей смерти и десять следопытов, — приказал Малир. — Если они не уйдут по своей воле, то ты заставишь их.
— Ты не можешь серьёзно задумываться о том, чтобы гнать их с земли силой. — Галантия воззрилась на него, и морщины между её бровями углубились ещё сильнее. — Ты говорил, что дашь им время.
— Я дал им время.
— И сколько это было? Шесть дней? Семь? — Галантия фыркнула. — Малир, ты не можешь ожидать, что эти люди вырвут с корнем свои жизни за неделю. Тем более когда снег всё ещё лежит на земле. Эти фермы — их дома!
