Перед закрытыми воротами стояла Тавра в наброшенной на плечи серебристой накидке. У Найи сердце ушло в пятки. Однако присутствие здесь Тавры подтвердило ее догадки о том, что она направлялась в замок и что, должно быть, Гурджин тоже здесь… хоть она и не подозревала, что встретит вапру-воительницу, ожидающую ее у ворот.
После пересечения леса в одиночку Найя не готова была к скорой новой стычке, но, видимо, это неизбежно. Единственным объяснением, которое не прозвучало бы нелепо, будет правда, но Найя сдерживалась, намеренная отстаивать свою позицию, несмотря на любое мнение Тавры.
Она пришла, чтобы узнать истину, и если для этого придется выстоять перед Таврой – или даже Аль-Модрой, – вдобавок к наказанию, то так тому и быть.
Однако вместо того, чтобы разозлиться, Тавра побледнела в ярком золотистом свете факелов. Глаза ее расширились, и она схватила Найю за плечи.
– Во имя Тра, что ты наделала?
Тревога и страх в ее голосе сильно удивили Найю. С громогласным скрежетом ворота стали открываться, медленно и широко распахиваясь, словно крылья гигантского жука. Двух гельфлингов залило светом стосвечных канделябров, подвешенных у главного входа в зал. Найя услышала какофоническую музыку и радостные крики, смех, гоготание и увидела смутно очерченную неуклюжую тень, которая танцевала на освещенной стороне массивных ворот. Крепко сжавшая губы Тавра положила ладони на щеки Найи, крепко удерживая ее лицо, и посмотрела ей прямо в глаза. Она поняла, что Тавра хотела сновидеться, чтобы сообщить правду, и вместо того, чтобы принять связь, просто сказала:
– Я хочу сама услышать от Гурджина.
– Они идут, – шепнула Тавра. – Тебе нужно уходить. Сейчас же.
– Но лорды скексисы…
В отчаянии Тавра снова попыталась сновидеться, но их прервали: у ворот возник хозяин гигантской рисунчатой тени. При виде его у Найи в легких закончился воздух. В Чащобе Сами она лишь издалека видела лордов скекЛака и скекОка. Сейчас другой лорд, высокий и нарядный, стоял так близко от нее, что она ощущала затхлый запах сладкого парфюма, которым пропитались его одежда и маслянистая кожа. Накидка и мантия были высоко приподняты над его головой за счет сложной конструкции, состоящей из ребристой опоры, и украшены драгоценностями и блестящими металлами. Темно-красная накидка была расшита узорами из черных бусин, тут и там отделанная меховыми хвостами черных кизнетов. Голова лорда скексиса, выпирающая из массы блестящих тканей и экстравагантного кружевного гофрированного воротника и «оснащенная» бледными глазками, болталась на длинной мускулистой шее, а его жесткий рот расплылся в широкой ухмылке, как только он увидел гельфлингов у ворот. Тавра не успела сообщить Найе то, что хотела, потому что теперь они обе смотрели на лорда скексиса.
Тишину нарушила Тавра: она опустилась на колени перед лордом и, склонив голову, дернула Найю, чтобы та тоже опустилась.
– Казначей лорд скекСил, – произнесла Тавра, не поднимая головы. Лорду не было видно выражения ее лица, но со своего места Найя видела ее нахмуренный лоб и задумчиво-печальный взгляд. – Я прибыла из Ха’рара от имени Аль-Модры всех гельфлингов, дабы получить ваш совет. Это Найя, моя… служанка.
Найя рассматривала складки на кромке накидки лорда скекСила. Он энергично прошелестел тканью и сделал глубокий вдох. Когда он заговорил, у него оказался высокий блеющий голос, звучащий почти нараспев и резонирующий в его рогообразном лице.
– Катавра! – вскрикнул он. – Дочь Мейрин! Входи! Служанка, да! Приводи, приводи! Все входите!
Тавра успела бросить на Найю тревожный взгляд, прежде чем лорд скекСил схватил Найю за тунику на спине, приподнял и, не давая ей возможности встать на ноги, поспешно втянул внутрь, одновременно толкая и таща ее своей когтистой ручищей. Другой рукой он игривыми, но грубыми движениями подпихивал Тавру. Неужели воительница – действительно дочь Аль-Модры? Может, она перед скексисами так представилась… но нет: приглядевшись поближе, Найя увидела и серебристые волосы, и светлую кожу лица, и теперь, когда вапра стояла в стенах Замка Кристалла, на лбу у нее красовалась изящная серебряная диадема, увенчанная одной жемчужиной над переносицей. Несомненно, Тавра не была простой воительницей Аль-Модры.
Найя смирилась с новостью и своим удивлением и поплелась позади Тавры – Катавры, одной из многих дочерей Мейрин, – как и положено служанке. Впереди лорд скекСил петлял эксцентричными зигзагами, как будто у каждой из его ног было собственное мнение и они непрерывно боролись за право управлять его траекторией движения.
– Всегда, вапра из Ха’рара, о, да-да, входи! Вкусно! Пир! Еда! Добро пожаловать!
