Небри открыл рот и беззубо улыбнулся. Он перекатился слева направо, опустил мордочку в грязь и стал пускать пузыри. Несмотря на свое состояние, Найя рассмеялась, и от этого пропало напряжение в груди. Она чихнула и вытерла нос тыльной стороной ладони, как будто это что-то изменило под дождем.
– Я потерялась, – сообщила она небри, гладя его жесткую шкурку. – Я думала, что знаю дорогу, но, по-моему, я бегаю кругами.
Она дернулась, когда небри, издавая булькающие звуки, засунул голову под ее руку. У нее слегка приоткрылось сознание – совсем чуть-чуть – и сформировалась бережная сновиденческая связь. Она увидела, как мать небри, огромная и лиловая, выдергивает траву с берегов пруда, пережевывает и затем выплевывает мякоть, чтобы покормить свой выводок. Подобное питание не вызывало у Найи желания его попробовать, но видение было трогательным. Она постаралась тоже что-нибудь показать в ответ и поделилась воспоминаниями о том, как прошел их с Гурджином День имени.
Сестры вплели во все ее косички яркие ленты и колокольчики. В то утро Самое Большое Солнце было теплым, а Гурджин еще не покинул дом ради службы в замке. Вдвоем они стояли перед кланом, готовые принять обязательства расцветающей взрослой жизни.
Небри радостно взвизгнул, а Найя позволила воспоминанию угаснуть. Осторожно, чтобы не выпустить мысль в сновидение, она вспомнила о небри в Соге: со вспученным брюхом и убийственными бивнями.
Со вздохом она встала и осмотрела заляпанную грязью одежду. Будь при ней сумка, ее содержимое было бы разбросано по склону, но сейчас при ней осталось все, с чем она катилась кувырком, надежно перевязанное через спину и закрепленное на ремне. Необходимые вещи при ней. Она справится. Если никто не в состоянии пролить свет на лабиринт ее вопросов, даже воительница Аль-Модры, то она сама найдет ответы.
Дождь пошел на убыль, небри устроился спать в слякоти, однако что-то было не так. Найя посмотрела вверх и никого не увидела, после чего посмотрела вперед. Она по-прежнему была одна, и тут уж ничего не поделать.
Она утихомирила небри, чтобы он заснул, попрощалась с ним, очистила с туники комья грязи со слипшейся травой и отправилась в путь. Если днем еще можно было отследить Тавру, то во тьме и под дождем ее следов точно не разглядеть. На мгновение Найя запаниковала, понимая, что потерялась. Даже если бы она захотела вернуться обратно, найти путь на юг и домой, вряд ли она смогла бы сделать это под дождем. От беспокойства она ускорила шаг, чуть не упала, споткнувшись о торчащий корень, как вдруг искра надежды вывела ее из состояния блуждающего оцепенения. В лесу она была не совсем одна… вовсе не одна! Вздохнув с облегчением, она опустилась на колени, положила ладони на корень и настроилась, чтобы сновидеться.
– Олейка-Стаба, ты меня слышишь? – спросила она.
Она закрыла глаза и чуть крепче прижалась руками к корню, сосредоточившись на связи с ним, ощущая его присутствие, уходящие в глубину земли корни и поднимающиеся в облака ветви. Похоже, дерево ее вспомнило: ответный сновиденческий контакт оказался теплым и нежным.
Ей почудилось, что ее подняло ветром и теперь ее удерживают ветви Древа-Колыбели: Найя видела то, что видит дерево. Темный лес был огромным черно-зеленым участком, заполняющим долину между двумя нагорьями: Когтистыми горами на северо-западе и пещерами Грота – на северо-востоке. К западу в просвете, в одном дне пути от изгиба Черной реки находился Замок Кристалла. Четкий сияющий силуэт выступал из массива леса подобно хватающейся за облака когтистой руке.
Голос дерева говорил языком листьев на ветру и корней в почве.
Когда сновидение закончилось, темнота ночи показалась ослепляющей. Найя опять закрыла глаза и постаралась запомнить путь, в надежде, что видение продержится в ее памяти столько, сколько ей понадобится.
– Спасибо, – поблагодарила она Древо-Колыбель.
Если оно и ответило ей, Найя ничего не услышала, кроме тихо поскрипывающих от ночного ветра веток.
Найя повернулась на звук хрустнувшей ветки и послышавшихся тяжелых шагов, но вокруг царила темнота, и звук уже не повторился. Держась за корень Древа-Колыбели, она замерла, затаила дыхание и напрягла зрение и слух. Ночной ветер разносит много звуков, так же было и в Соге. Однако теперь что-то изменилось, причем близко, что-то знакомое…
– Это ты… урВа?
