«Вервольфовцы», а за ними и Людерс с Хельгой вышли из бункера.
В длинном тоннеле «вервольфовцы» привычно опустились на пол, а Людерс отвёл Хельгу подальше, взял за плечо и строго посмотрел в глаза.
– Что за бред я услышал, Хели? – спросил он.
Хельга виновато улыбнулась и погладила дядю по колючей скуле.
Дядюшка был хорошим человеком, пусть и суровым, но добрым. Он ни разу ничем не обидел племянницу, он любил её – смущённо, нежно и неумело. Хельге стало очень жаль его. Он жил прошлым, которое никогда уже не вернётся. В этом прошлом над непобедимым рейхом реяло знамя со свастикой, а маленькая девочка Хели всегда держала дядю Грегора за руку.
– Зигги – злой и сумасшедший, – сказала Хельга. – Ты исчез, а он меня преследовал. Я боялась. Русские хотели поймать его, когда он снова вылезет из-под земли, поэтому меня сопровождал солдат. Я не сделала ничего плохого.
Всю правду она говорить не стала. Дядюшка не поймёт. Пока не поймёт.
Людерс опять обнял и прижал Хельгу к себе.
– А как ты, дядюшка?
– У господина гауляйтера здесь спрятана подводная лодка, – прошептал Людерс. – Меня вызвали, чтобы я вывел её из гавани. Мы покинем Пиллау, Хели. Обоснуемся в другом городе и продолжим борьбу с русскими.
«А Вольди?!» – чуть не вскрикнула Хельга.
Она ничего не успела возразить. Зигги Киперт вышел из бункера.
– Подождите! – приказал он своим людям и направился к Людерсам.
– Господин лоцман, – сухо обратился он, – гауляйтер просит вас принести ему то, что вы обещали вручить. Я провожу вас.
Вид у Зигги был непроницаемый.
Людерс распрямился от волнения, выпустив Хельгу из объятий. Наконец-то гауляйтер внял зову истории! Принять меч магистра – значит выйти на бой!
– Следуйте за мной, лейтенант, – произнёс Людерс дрогнувшим голосом.
Он широко и решительно пошагал по тоннелю к складскому отсеку. Хельга поспешила за дядей. Зигги Киперт держал дистанцию.
Ящики с музейными экспонатами хранились в одном из пустующих технических помещений комплекса. Стальная дверь в отсек была заперта на простой засов. Людерс перекинул рычаг рубильника на распределительном щитке, включая свет, сдвинул засов и открыл дверь. Хельга увидела бетонную камеру и четыре зелёных ящика в углу. Людерс направился к ним.
– Хели, помоги мне, – приказал он, не желая просить Зигги.
Хельга ступила в камеру.
И тотчас стальная дверь у неё за спиной захлопнулась. Снаружи мягко шаркнул смазанный засов, а затем свет погас.
– Что такое? – в кромешной темноте изумился Людерс.
А Хельга всё поняла. Их заманили в ловушку как последних простаков.
– Дядя, мы в тюрьме, – тихо сказала она.
Володя очнулся на излёте ночи. Тёмное небо чуть багровело по краю, освещая изломанную линию стены и вогнутый клин полуразрушенного свода. Спина у Володи была мокрой от прошедшего дождя. Голова раскалывалась, Володя даже не решился прикоснуться к разбитому затылку. Он медленно сел, осторожно озираясь. Что случилось? Кто его ударил? Где Хельга?..
Если она мертва, то лежала бы рядом… Если жива, то почему бросила его?.. Её заставили уйти? Увели силой?.. Кто?.. Неужели Зигги?.. Понимание случившегося отозвалось новой вспышкой боли… Вероятно, Зигги прятался в руинах кирхи, когда Володя и Хельга укрылись здесь от дождя. Или где-то под развалинами находится дыра в катакомбы: Зигги вылез наружу и напоролся на Хельгу и Володю. Дальше всё понятно. «Вервольфовец» расшиб сопернику башку и утащил возлюбленную за собой.
Володя отыскал спуск в подвал кирхи. В подвале царила кромешная тьма, валялись кирпичные глыбы, отовсюду торчали доски раздробленных скамеек и шкафов. Володе повезло: под руку ему попала какая-то книга, Евангелие или Катехизис; он принялся выдирать страницы и поджигать от зажигалки, чтобы хоть как-то осветить помещение. И вскоре нашёл расчищенный от обломков железный люк в бетонном полу. Люк был заперт изнутри. Володя ни на миг не усомнился, что люк – это путь в катакомбы. А Хели – она там, внизу.
Возле запертого люка Володя трезво и ясно осознал: он больше ничего не может сделать для Хели без помощи Жени Луданной.
Идти за Женей было рискованно: комендантский час ещё не закончился; если Володя попадётся патрулю, то угодит на гауптвахту и потеряет бесценное время. А напротив кирхи находился госпиталь. Володя перебежал дорогу и, увидев караул, поднял руки. Его охлопали по бокам и отправили на КПП.
– Лейтенант, срочно позвони в общежитие на Банштрассе! – потребовал Володя у командира. – Вызывай сюда ка-капитана Луданную из СМЕРШа!
Слово «СМЕРШ» обладало волшебной силой.
Уже через полчаса у главного входа в госпиталь остановился разъездной «виллис» комендатуры. За рулём зевал дядя Гриша. Володя ждал в приёмном покое, ему промыли и обработали рану на затылке, и медсестра наматывала бинт. При виде Жени дежурный врач поднялся и отдал честь.
– Что с Нечаевым? – сразу спросила Женя.
– Трещина в правой теменной кости, гематома, сотрясение мозга.
– Товарищ капитан, п-плевать! – отмахнулся Володя.
– В машину! – сухо приказала ему Женя.
