Зашатало Велу, схватилась она за голову. Понимала, что правы мужики, что не мог Некрас так быстро в
– Знал я Душана. Совсем молодой. Кто ж их так…
– Василий славный мужик был, жаль-то как…
Попятилась Вела, голову сдавило так, точно кто-то кольцо раскаленное надел на нее.
Или венок.
Споткнулась она, упала на спину и увидела прямо над собой толстую ветку. Ту самую, на которой Некрас сидел, когда они впервые встретились.
– Да что же это, – прошептала Вела. – Да как же…
Там, у реки, они прошлую ночь провели, и если настоящий Некрас все это время мертв был, то кто же к ней приходил?!
Бежала Вела домой, не чувствуя под собой ног. Не плакала, страх слезы выжег. Ворвалась она во двор, заперла калитку, вихрем поднялась на крыльцо и закрылась в доме. Все ставни проверила, схватила пучок полыни, что под потолком сушился, и принялась ее по углам раскладывать.
– Чур, чур меня, – бормотала Вела. – Чур!
Не знала она, что еще сделать, стала расхаживать из угла в угол. Руки похолодели, кровь будто ледяной речной водой оборотилась.
– Нечистый, нечистый, – повторяла она. – Нечистый дух…
Решила Вела от подарков Некраса избавиться, кинулась к шкатулке, а открыв ее, обомлела: не было в ней ни серебра, ни янтаря – одни черепки и комочки навоза.
Село солнце, тишина расползлась по улице. Вела у печи сидела, сжимала в руках серп. Ни о чем думать не могла, смотрела на дверь и ждала, когда нечисть снова на ее пороге появится.
Сперва услышала она стук над головой. Казалось Веле, что кто-то по крыше похаживает. Не таился гость ночной, не боялся ничего – то в одну сторону пройдет, то в другую. Потом спрыгнул он на крыльцо, и почудилось Веле, что по доскам козел ходит: не человеческие это шаги были, а цокот копыт.
– Вела…
Вздрогнула она, крепче серп сжала.
Медленно открылись ставни, сперва на одном окошке, затем на втором. Копыта продолжали стучать по крыльцу.
– Вела…
Замерло все внутри у Велы, принялась она к духам рода взывать. Страшно ей было как никогда в жизни.
– Чего прячешься? – шепнул он ей в самое ухо.
Вскрикнула Вела, вскочила, серп на Некраса наставила. А он стоял, по обыкновению голову к плечу склонил и улыбался от уха до уха.
– Почему ты так напугана, ласочка? – вкрадчиво спросил он. – Не рада видеть меня?
– Уходи! – велела Вела. – Иначе…
– Что? Ты ведь сама меня в дом пригласила, помнишь? – Он шаг к ней сделал. – Неужели любовь твоя прошла уже?
– Кто ты?!
– Я? – притворно удивился он. – Некрас, любимый твой.
– Врешь!
– Разве хорошо так возлюбленного встречать, Вела?
– А разве можно любить покойника?!
Расхохотался Некрас, и увидала Вела, что тень за его спиной уродливая да с рогами!
– Оставь меня! Уходи! – выкрикнула она.
– Как же я уйду, если мы навек теперь связаны? – Некрас венок на голове поправил. – Сказала ты, что люб я тебе. Так пойдем со мной.
– Куда?
Вела попыталась дверь отворить, но не поддалась та, будто заколотили ее.
– По небу летать, ласочка. Ведь не врал я тебе, правду открыл, а ты слушать не хотела.
– Что за тварь ты нечистая?! Не подходи ко мне!
Обожгло лоб, схватилась Вела за голову и почувствовала, что на ней венок невесть откуда взялся. Попыталась она его снять, да не тут-то было.
– Не говорила тебе матушка, что плакать по покойникам нельзя? – Некрас продолжал улыбаться. – Услышал я, как ты рыдаешь, вот и явился. Сама меня позвала, а теперь прогоняешь? Нельзя так, Вела.
– Не тебя я звала! – возразила она.
– Веслав твой тоже приходил, да только пугал тебя больше. Пытался ведь показать тебе, где искать покойника надо, у которого я личину забрал, а ты не видела ничего. Виноват ли я, что ты такая наивная?
– Приходил? – удивленно повторила Вела.
– Защитить тебя хотел твой ненаглядный, все по дому бродил, следы оставлял, огненной искрой в лесу светился, а ты… – Некрас руками развел. – Полюбила другого и ничего не заметила.
– Не люблю я тебя! – зло бросила Вела. – Нечисть ты проклятая, нет тебе места на этой земле!
– Хватит, Вела.
Появился он за ее спиной, обхватили Велу руки горячие. Закричала она, принялась извиваться, от тлеющей одежды дым подниматься начал.
– Отдала ты мне сердце, Вела, – шептал Некрас ей на ухо, – и теперь никуда от меня не денешься. Как только заговорила со мной, так и пропала, бедненькая.
Развернул он ее к себе, и разглядела Вела, что голову его рога венчают. Глаза стали козлиными, желтыми, по полу застучали копыта.
– Черт… – выдохнула она.
– Люб я тебе, Вела?
Завопила она, но поздно было: закружил ее вихрь огненный, и пропали они.
Поговаривали потом старики, что в ночь, когда пропала Вела, видели они в небе звезду яркую, летела она по небу, оставляя за собой пламенный след.
Давным-давно, когда грань между богом и зверем была тоньше, граница миров – проходима, а нравы – проще, одна молодая охотница готовилась стать во главе стаи…
