Слова Древнего языка давались ей лучше, если послушать перед этим парочку классических композиций. Забавный эффект – с учетом того, как часто композиторам приписывали всякие не особо выгодные сделки в обмен на талант. Призыв царапал горло и сводил зубы, и Наоми задышала глубже, через нос. Сейчас она, может, и сама бы не отказалась от сделки за талант. Может, произношение бы улучшила.
Во рту появился знакомый уже пепельный привкус, который означал, что Наоми все сделала правильно. В глобальном смысле вещей, конечно, это был тот еще открытый вопрос: не каждый на месте Наоми решился бы такое провернуть. И нашла ведь время! Весной, когда дожди прибивают грязь к земле, солнце становится дружелюбнее, и все вокруг расцветает. В академии ее бы за такое исключили. Хорошо, что она в ее стенах никогда больше не появится. Даже за очень большие деньги.
Наоми вытолкнула из горла последний слог и опустила взгляд.
Что-то было не так.
Она подождала еще пару секунд, нахмурилась… а потом заметила на одной из полок бумажный стаканчик с кофе.
Точно же!
Наоми аккуратно поставила его в свободную ячейку пентаграммы, проследила за тем, как вспыхивают начерченные углем линии, и принялась ждать.
Наручные часы ей подарила миссис Бернштейн: она жила над собственным магазинчиком на Центральной улице, и у нее была знатная проблема с паразитами, от которой Наоми ее избавила. Не сразу, конечно, потому что договариваться пришлось с кучей самых разных призрачных вещей, но тишина, воцарившаяся в антикварной лавке, того стоила. Как и часы, с которыми Наоми теперь не расставалась: они не были антикварными, на циферблате красовался Человек-паук, а коричневый ремешок потерся совсем чуть-чуть. Но часы были дико удобными, и Наоми не могла представить, как обходилась без них прежде.
Стрелки бойко отсчитали десять минут, и Наоми вздохнула и потянулась. Клетчатая рубашка поползла вверх, и девушка поежилась: весна весной, но стоило, пожалуй, прогреть дом. А беспорядок уберет потом… или оставит до следующего раза. В назидание.
Наоми споткнулась о ступеньку на выходе в крошечный закуток со стиральной машиной и сушилкой, который соединял дом с гаражом, и чуть не впечаталась носом в стену. Давно пора было повесить здесь лампочку, но что-то ее постоянно отвлекало. Стоило сделать пометку в ежедневнике.
Толстенькая книжица нашлась в одном из подвесных шкафов на кухне: Наоми старалась хранить все свои и чужие мысли, полезные или нет, в одном месте. Ежедневник пестрел разноцветными стикерами, которые приходилось вклеивать, чтобы не потерять, салфетками из всех окрестных заведений (одна была из казино, которое свечкой высилось по ту сторону реки и было закрыто уже несколько десятилетий), ленточками и засушенными растениями. По почерку Наоми можно было проследить, как она изменилась за последние годы: в Эшвуд она приехала злой и уставшей, притащив с собой символичную грозу с градом. Она купила ежедневник в долларовом магазинчике на въезде, сразу после того, как целых десять минут стояла напротив полок с пластиковыми волшебными палочками и крыльями фей из проволоки и чьих-то старых колготок. Купила, забросила на пассажирское кресло машины, которую одолжили ей в Ведьмоведомстве, и забыла о нем на несколько дней. Она нашла его на поросшем бурьяном газоне: машина вернулась к своим хозяевам, но вещи Наоми забирать с собой не стала. Тогда-то Наоми и начала писать.
Ладно, не сразу. Может, после Осенней ярмарки, которая развернула свои шатры через месяц после ее прибытия, словно неофициальная вечеринка, которая просто совпала с древней эшвудской традицией.
Ярмарки были скучными – это Наоми поняла давно.
Переехав в Эшвуд, этот оплот белых заборчиков и бесконечных подъемов и спусков, она была уверена, что теперь ее жизнь войдет в нужное русло. Но после нескольких спокойных дней и тихих вечеров Наоми поняла, что ошиблась. В больших и шумных городах на тебя обращали куда меньше внимания, и вся эта хваленая глубинка никак не способствовала отшельническому саморазвитию. Как позже поняла Наоми – только на первый взгляд, но тогда она чувствовала себя если не всемогущей, то всезнающей, понявшей, как несправедлива жизнь, и пытающейся сбежать от этой жизни подальше. И нет, проблема была не в том, что от себя никому не удавалось сбежать. По крайней мере, не только в этом.
Знак при въезде в город – «Обрети себя в Эшвуде!» – стоило бы сжечь как подающий ложные надежды.
Сдружиться с соседями было легко – они сами стучали в двери и окна, улыбались и махали ладонями, указывая на принесенные гостинцы. Осыпали вопросами и предлагали помощь с любыми вещами: от починки крыши до организации барбекю. Наоми, конечно, ни разу не устраивала во дворе вечеринку, но даже это не помешало соседям проникнуться к ней странным уважением.
Глядя на развешанные по ее стенам ритуальные маски, на связки сухих трав в кухне и плотные шторы, они все наверняка вспоминали, чему их учили бабушки.
С ведьмами лучше дружить.
