Не то чтобы Наоми была такой уж важной шишкой даже в штатском шабаше, пусть и смогла отдать голос за отмену уголовного наказания за оскорбление кошек – теоретически любая из них могла оказаться ведьмой, но не отрубать же за такое язык! Конечно, у нее была лицензия на превращение в земноводных, которой она даже периодически пользовалась. Хотя вряд ли соседи знали и об этом – тогда запеканки на ее крыльце появлялись бы куда как чаще.
Осенняя Эшвудская ярмарка сосредотачивалась на пирогах. На площади в центре города выстраивались белые столы, а после хозяйки соревновались в презентации, вкусовых качествах и первом впечатлении друг у дружки. Довольно однобокая традиция: сама Наоми участия в этом не принимала, ей всегда лучше удавались зелья для роста волос и укрепления ногтей. Но любопытство, как известно, убивает кошек, а любая из них может оказаться ведьмой.
Так Наоми и обнаружила себя среди рядов с выпечкой: по ярмарке ее вела Айлин Сарам, которая, казалось, знала почти все о любом присутствующем. Наоми поведали о том, что мальчишка Маккинонов уже в который раз получил выговор в школе, Перанские продали, наконец, свое проклятое пианино, а из соседнего города через пару недель приедет с внезапной проверкой санитарный инспектор. О последнем вроде как местным знать положено не было, но со всеми окрестными городами у эшвудцев была налажена связь, по которой исправно передавались полезные слухи, часто оказывающиеся правдой.
– Но вкуснее всего выходит у одного мистера из… издалека: приезжает сюда уже третий год, и, клянусь, мисс Наоми, чуть язык не проглотила, когда отсмеялась… Ну да сами увидите.
Они остановились у стола со слегка оранжевой – видимо, от количества стирок – скатертью.
На пироге у края красовался неумело выведенный глазурью единорог. Наоми показалось, что тот смотрит на нее с прищуром, словно разгадал ее самую главную тайну. А потом Айлин щебетнула:
– А вот и наш кулинарный гений!
Толпа взорвалась аплодисментами. Наоми подняла взгляд и замерла.
По ту сторону стола, в расшитом призывом поцеловать шефа фартуке стоял Ксафан.
Наоми крепко зажмурилась, снова открыла глаза, но рослая фигура демона, разжигающего на шабашах костры, не исчезла. Тогда она ущипнула себя, но и это не помогло.
(Демонами их называли скорее по привычке, чем по необходимости: никаких девяти кругов в их измерении не водилось. Да и сделок они – простите, великие музыканты и не менее великие художники – не заключали. Если только ради того, чтобы посмеяться.)
Ксафан возвышался над морем сладостей, как маяк у берегов обреченных земель. И сиял так же ярко.
Айлин хлопала его по плечу, мистер Берти, дворник при ратуше, смеялся, набивая карманы ватрушками, а Ксафан смущенно улыбался в ответ и словно бы пытался стать меньше, чем был на самом деле.
Взъерошенные темные крылья даже в свернутом состоянии ужасно этому мешали.
Наоми попыталась не сильно пялиться на печать поджигателя, золотом горевшую над Ксафановой головой, но потерпела поражение. Нужно было скорее разворачиваться и уходить, пока бедолага не заметил ее и не сгорел со стыда. Наоми представила, как демон замирает, завидев ее, как прижимает крылья к спине и плечам, а она идет себе мимо, словно ничего и не случилось. Как он здесь вообще оказался? Нет, вот вам гораздо более животрепещущий вопрос: откуда в Эшвуде столько желающих отведать демонической выпечки?
Ксафан заметил ее, когда Наоми уже почти развернулась по направлению к своему дому.
Эшвудская ярмарка словно замерла в ожидании взрыва. А потом Ксафан просиял улыбкой и рявкнул:
– Мадам Наоми!
Через пару минут они уже сидели в беседке, которую Берти поставил специально для праздника: Наоми с куском радужного торта на тарелке и занесенной над ним ложкой, Ксафан – старательно делающий вид, что не ждет, когда она уже попробует его творение.
Наоми поднесла ложку ко рту… и сама не заметила, как проглотила не один, а два неровно отрезанных куска.
– …мне пока не особо удаются узоры, но я очень стараюсь. К тому же…
– Вот уж не думала, что поджигатель небес проводит свой отпуск в Эшвуде, – выпалила Наоми, не дожидаясь лекции о правильном выборе глазури.
– Вот уж не думал, что в Эшвуде будет кто-то… с работы, – ответил Ксафан и задел хвостом розовый куст за беседкой.
Они не так уж часто виделись: Ксафан все еще разжигал синие ритуальные костры, когда того требовала ситуация, например на ежегодных больших шабашах, но Наоми не любила толпы. В этом была ее трагедия: в больших городах легче заниматься ведовскими делами, но только в тихих городках она не ворочалась до трех ночи без сна и не подскакивала от каждого шороха.
– Что ж… заглядывай чаще! – сказала Наоми, аккуратно выпутывая ксафановский хвост из зарослей. – Хорошо, когда хоть кто-то из соседей умеет готовить.
– У Гертруды Дэйвис с Седьмой улицы выходит отличная лазанья! – чуть обиженно отозвался Ксафан.
В следующую среду Наоми убрала в гостиной все ковры, начертала мелом вавилонские знаки, расставила черные свечи и спела песнь призыва.
Совсем как сегодня.
