Она так резко ударила по тормозам, что чуть не улетела с обочины. Но в данной ситуации любой на ее месте поступил бы так же.
Потому что на месте дома Наоми был пустырь.
Наоми не любила связываться с остальными ведьмами.
Нет, конечно, в Ведьмоведомстве у нее были друзья: сказывалась бурная молодость, проведенная на всех неофициальных шабашах, до которых Наоми только смогла дотянуться. Родители ее этого не одобряли, конечно, но Наоми ведь не для того родилась на свете, чтобы оправдывать ожидания родителей. Пусть даже идеи у нее порой были ужасно глупыми. На том большом собрании ведьм в Массачусетсе, после которого обновили закон о городских легендах и призрачной пенсии, Наоми тоже побывала: сидела за одним из каменных столов и давилась местной медовухой, пока будили привидений. Те пробуждению не обрадовались: о таких вещах следовало договариваться заранее, отправлять письменные извещения и лить ритуальные колокольчики. Проблема тех призраков была в том, что их не должно было существовать: семейство Дин считалось городской легендой, вызывали их в шутку, и они никогда прежде не откликались. А в тот раз… Наоми помотала головой и продолжила поиски мелочи. В каком-то из карманов ведь точно оставалась, после похода за «Милкивэем»… да!
Наоми закинула монетки в телефон-автомат – прелесть жизни в маленьких городках – и набрала номер, который никогда больше не надеялась набрать.
После двух гудков в трубке раздался женский голос. Наоми ждать не стала.
– Надеюсь, это кто-то из вас, и это просто шутка! – зарычала она. – Очень злая шутка, скажу я вам, и…
Наоми закрыла рот. Приятный женский голос сообщал ей, что номер, который она набрала, не существует.
Она стукнула трубкой по рычажку и набрала другой номер. А потом еще один. И следующий.
Все номера, которые только помнила. Все до единого.
И все они не существовали. Все, кроме одного: когда Наоми набрала номер колдуна, с которым созванивалась иногда до сих пор, ей ответила аптека.
Наоми поблагодарила вежливую продавщицу, сообщила, что нет, спасибо, с ней все в порядке, и повесила трубку.
Наоми, конечно, не была в порядке.
Она стояла на заправке посреди самого пустого штата на свете, тяжело дышала и пыталась убедить себя, что все это чьи-то происки. Чья-то очень злая шутка, и на самом деле Ведьмоведомство на месте, и шабаши все еще проводят каждый год, и Эшвуд станет прежним, как только она… как только она что?
Ей нужно было встряхнуться: бессонные ночи не были к ней так же милостивы, как прежде.
Она забежала в круглосуточный магазинчик при заправке, где когда-то давным-давно стояла у полки с фейскими крылышками и думала о подменышах. Продавщица на кассе лениво подняла взгляд.
Наоми бахнула перед ней банку кока-колы и принялась шарить в карманах.
– Черт… – ей не хватало нескольких центов. Конечно, ей не хватало нескольких центов. – Линдс, прости, я потом занесу? Ну, или должна буду! У тебя вроде день рождения? Ксафан может…
Наоми подняла взгляд и заткнулась. Линдси, продавщица, с которой она виделась каждый месяц на протяжении нескольких лет, смотрела на нее так, словно видела впервые.
– Мэм, вы в порядке?
Наоми не удивилась бы, если бы рука Линдси исчезла под стойкой и потянулась к тревожному звонку. Впрочем, это ведь Линдси. Она бы потянулась к дробовику, который лежал еще ниже, – но только в крайнем случае.
– Оу, – выдохнула Наоми. – Я вас с кем-то спутала.
– Вы назвали меня Линдс, – заметила кассирша и махнула рукой. – И у меня скоро день рождения.
Наоми подняла плечи. Надо было отдать Линдси должное: она была совершенно спокойной. Или, может быть, на ней сказывалось несколько ночных смен подряд.
– Совпадение! – выпалила Наоми, оставила банку на стойке и выбежала из магазина.
Если так пойдет и дальше… узнает ли ее хоть кто-то?
Наоми оседлала велосипед и только теперь осознала, что даже не знает, с чего ей начать.
«Начинать нужно с начала», – раздался в ее голосе голос Ксафана, и она скрипнула зубами.
Знать бы еще, где все это началось. И когда…
А потом она вспомнила тот вторник, в который Ксафан разлил кофе на ее ковре. И отправилась домой.
Пустые улицы прекрасно отражали ее внутреннее состояние. Эшвуд казался конструктом. Абстракцией. Линиями бесконечных дорог и бесконечных пригородных построек, безликих, одинаковых, расстилающихся до самого горизонта…
– Наоми!
Ведьма затормозила так резко, что чуть не перелетела через руль. Сердце забилось в грудной клетке (деревянной ли? никогда, никогда не узнать) так сильно, словно хотело сбежать. Ее узнали!
Элис Макмиллан, тонкий и взъерошенный, махал ей с крыльца своего дома.
Наоми подкатила велосипед поближе.
– Мистер Макмиллан, это что, сигарета?
Элис замер, а потом вытащил из кармана шуршащую пачку и протянул Наоми.
– Будете?
Наоми уже открыла было рот, чтобы прочитать ему лекцию, а потом присмотрелась.
