Тени у костра полностью

Между тем день шел как обычно, и Дора понемногу стала забывать то, что с ней случилось. Воспоминания о тени, о том, что она творила, теперь казались далекими и пустыми. Теперь Доре казалось, что зря она так волновалась, что слишком много себе надумала и потому испугалась. Она не стала делиться этим с вороном, но боялась, что зазря потревожила и его. Хотя, кажется, он сам прилетел?

Дора решила просто сосредоточиться на том, что делала всегда, – это часто помогало.

Но когда она протирала пыль на полках в дальних комнатах, из рамы на нее снова посмотрела тень.

Теперь Дора была не одна и только глубоко вздохнула, не давая себе паниковать.

– Ворон! – крикнула она, и тень явственно съежилась, разозлилась – так Доре привиделось. Почти тут же в дверной проем влетел ворон и бросился когтями на тень, пытаясь вцепиться туда, где должно было быть лицо. Несколько мгновений они боролись, и тень все-таки пропала, растворившись в воздухе.

Ворон же устало сел на раму.

– Оно становится сильнее. Надо тор-ропиться, – сказал он больше сам себе. – Хор-рошо, что ты меня позвала. Иначе могло быть и хуже.

Дора оглядела раму.

– Но ведь днем луны нет, – заметила она. – Да и ночью она часто закрыта облаками… Что такое?

– Далеко не все боится солнца и вообще – света, – прокаркал ворон задумчиво. – А что до облаков, то хотя бы часть ночи луну видно и оттуда – я пр-ровер-рял. Тоже думал, что обойдется, но не обошлось. Жаль, что я не так силен, чтобы нагнать достаточно туч на нее и удер-рживать их всю ночь.

Дора бережно коснулась его крыла, и ворон легонько боднул ее ладонь.

– Ничего, я что-нибудь пр-ридумаю, – пообещал он, мрачно глядя в окно. – Не могу я это пр-росто так оставить. Это мой долг.

– Скажи, – начала Дора неловко. – А… а ты делаешь это только ради… долга? Ты разве не хочешь стать человеком?

Тут же она мысленно обругала себя за такой вопрос: а вдруг ему было больно об этом говорить?

Ворон и правда замер, затем закрыл голову крылом и сидел так несколько минут. Дора виновато взглянула на него, снова неловко коснулась крыла и наконец погладила. Ворон безвольно подставился под пальцы.

– Хочу, конечно, – ответил он наконец. – Не было ни дня, чтобы я об этом не думал. Я ведь не желал этой доли. Никто не желает. И уж точно я не желал жить тысячу лет, все помнить и видеть… Но что имею.

В его черных глазах плескалась мучительная тоска, и Дора осторожно забрала его на руки. Он казался совсем легким, и она даже удивилась. Ведь, прогоняя тень, он становился таким огромным… Но, может, это тоже было сродни колдовству – а здесь творилось колдовство. Дора подумала бы, что, может, кое-что и похуже, но это слово нравилось ей куда больше.

– Я устал. Отнеси меня назад, – попросил ворон. – Да, нагнать облака кажется неплохой идеей… Но сила… Я не умею поднимать такой ветер-р и уж точно не смогу удер-рживать его всю ночь.

Дора задумчиво пожала плечами: ей это все и вовсе было чуждо.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказала она ободряюще. – Правда… я про это все немного знаю, конечно…

Ворон только коротко взмахнул крылом.

Остаток дня и часть вечера он продремал в подушках и проснулся, только когда Дора в очередной раз говорила с родителями. Ворон не мешал ей, только слушал, а потом снова уснул.

Но в доме все равно было тихо и спокойно, и даже вышедшая на небо луна их не тревожила.

Это, видимо, тоже спало или искало силы: наверное, ворон его изрядно потрепал. Дора не стала его об этом спрашивать, просто занималась своими делами.

А когда ночь стала такой глубокой, что сквозь нее не было видно даже звезд, ворон позвал ее к себе.

– Оно где-то р-рядом, – сказал он взволнованно. – Я чувствую. Будь остор-рожна и не ходи никуда, кроме… обжитых мест.

Дора испуганно кивнула.

– Ты будешь биться с этим? – спросила она, и ворон медленно кивнул.

– Если оно р-решится напасть. Может и выжидать. Я не знаю…

Поэтому, как только стрелки часов указали на хоть сколько-то ночное время, Дора поднялась к себе и плотно затворила дверь. Ворону она была не нужна, только бы помешала. И когда внизу раздалось хлопанье крыльев, Дора плотнее укуталась в одеяло.

Чуть погодя в доме снова поселилась тишина, и Дора все же приоткрыла дверь: вдруг ворон захочет побыть с ней. Но, судя по возне в гостиной, ему нравились и подушки. Дора не стала настаивать: он был ее гостем.

И теперь спать было как-то проще и спокойнее.

Мысленно пожелав ворону доброй ночи, Дора провалилась в сон.

Наутро все повторилось: они почти что молча позавтракали, и ворон снова заснул, а Дора занялась своими делами. Она хотела было спросить его о том, что было ночью, но побоялась.

Ворон же спал явно неспокойно. Дрожал во сне, невольно возился в подушках, а затем и вовсе открыл глаза и тревожно осмотрелся.

– Ты тоже видишь сны? – удивилась Дора, сметая с дивана его перья и пух.

– А р-разве я не живой? – Ворон перебрался на подоконник и принялся чистить перья. – Я видел пр-рошлое. Такое далекое, что и не упомню, что именно.

По его печальному тону Дора поняла: лучше его не трогать.