— Любые, Нотт, любые, что приведут тех, кто сражается с Повелителем к победе. Я устал. Тебя проводят.
Маг закрыл глаза. Последние слова давались ему через силу, и в целом он стал выглядеть хуже. Его дыхание выровнялось, а дверь за спиной Теодора отворилась.
— Лорд Нотт, прошу вас, — негромко позвал его тот же мужчина, вскоре проведший его в другое помещение с огороженной канатами площадкой. — Можете аппарировать, куда вам заблагорассудится, сэр. Но лучше сделайте хотя бы два прыжка.
Это было полезное наставление, а потому Теодор так и сделал.
— Мои условия остались неизменными, мистер Нотт, — улыбнулся Флитвик, отставив чашку на столик.
Раннее зимнее утро не прельщало яркими солнечными рассветными лучами, до них оставалось ещё полчаса, но небо на востоке розовело из-за макушек гор, подпиравших там своды облаков. Накануне Теодору была обещана ранняя встреча, что не было для него в новинку. В новинку был отстранённо-холодный, пусть и уважительный, тон мэтра.
— Вы хотите получить диадему Райвенкло, — полувопросительно ответил ему Теодор.
— Блестяще. Вашей памяти остаётся позавидовать, — издевательски серьёзно кивнул профессор. — Смею полагать, что, раз вы завели этот разговор, артефакт вы отыскали.
Теодор пригубил чай из чашки, чтобы потянуть время. Глаза Флитвика, при всей его серьёзности, заблестели, гоблин — полугоблин — почуял близость артефакта, и не было рядом Дамблдора, что мог бы приструнить своего коллегу и протеже.
— Ваши догадки имеют некоторую близость к действительности, — ответил юноша.
— Вашу фразу можно было бы сократить до одного междометия, — в тон ему ответил профессор. — Предлагаю вам магический договор.
Теодор покачал головой в отрицающем жесте. Он догадывался, что такой поворот может случиться, но «рядов с гоблинами» ему завещал не иметь ещё портрет пращура Алексиса Нотта, висевший на лестнице в Нотт-холле, пока отец не продал его куда-то. Может, даже своему кузену Кантакерусу за океан.
— Простите, сэр, но путь уничтожения того, что в этом артефакте, мне известен лишь один. Адское пламя.
— Не повторяйте глупости покойного Амикуса, Теодор, — тон полугоблина стал угрожающим.
— Так помогите же мне найти решение, профессор. Вы искуснейший чароплёт с вековым опытом.
— А это тёмная магия, страшная в своей природе, против которой известные мне методы бессильны!
Флитвик явно был не в духе и даже ударил своим крохотным кулачком по столешнице. Нотт отвёл взгляд и наткнулся на выпуск «Ежедневного пророка», ставшего раз-в-недельным. На передовице красовался фасад Гринготтса и подпись: «Они заплатят за всё: министр Тикнесс и председатель банка Гринготтс Озборн подписали обязательства о правах и выплатах». Эту статью Теодор читал, в ней была воспета прозорливость и дальновидность Министерства, пошедшего на сделку с гоблинами. Те, кто, как Тео, мог читать между строк, увидели, как Тикнесс — вернее, Эйвери и Тёмный лорд за его спиной, продавили гоблинов на перераспределение золота нелояльных, утраченных и покинувших страну клиентов в пользу лояльных магов, покупая их верность. В обмен на это гоблины получили право носить холодное оружие на публике и приобретать индивидуальные лицензии на палочки. В силу договор должен был вступить с первого мая.
Нотт считал, что это было шагом к ещё одному гоблинскому восстанию. Флитвик мог считать как угодно, но на его месте Теодор бы стремился заполучить ценный артефакт, чтобы в случае неожиданного исхода обменять его на положение в иерархии победителя.
И это не учитывая просто того факта, что он был полугоблином, а гоблины были сродны нюхлерам в отношениях с золотом. И драгоценностями.
— Как вы понимаете, профессор, я тем более не могу с этим справиться. Сам. Но мы можем договориться хотя бы на то, что я не стану уничтожать этот артефакт, согласитесь.
Профессор чар и декан Райвенкло приподнял бровь.
— Не забывайтесь, юноша.
— Простите, профессор. Но всё же.
Они скрестили взгляды, словно шпаги. Алчный блеск в глазах старого полукровки соперничал с опасным гамбитом, затеянным семнадцатилетним мальчишкой.
— Что вы хотите взамен? — наконец, спросил Флитвик. Теодор мысленно перевёл дух, но не позволил себе показать и мгновенного триумфа. — Скажем, я могу выполнить один жест доброй воли для вас.
— Одно дело и один ответ, — предложил Нотт. — И я пообещаю, что не стану накладывать на диадему никаких проклятий.
— И ваши товарищи, мистер Нотт.
— Не могу говорить за них, но сделаю всё, чтобы действующие студенты Хогвартса не стали причиной уничтожения артефакта.
— Действующие студенты… вы думаете, что жертвенный агнец Альбуса Дамблдора вернётся, да? Боюсь вас разочаровать, — с горечью сказал Флитвик. — Он попал в плен, и дожидается конца у Малфоев.
Сердце Теодора пропустило удар.
— Как? — не смог сдержать он удивления. Шрамоголовый гриффиндорец был ему неприятен последние годы, из-за него в том числе погибли его отец и тётя, он лично убил Грегори Гойла, что совершил ужасное, но не заслуживал такой смерти, но всё же Тео надеялся на предсказания и пророчества. — Это… это…
