— Мисс Уизли, это нарушение дисциплины, — игриво сказал он ей, тяжело дыша.
— Ещё год, и я стану для тебя миссис Нотт, не забыл? — ещё более игриво ответила она. — Суженным позволено и не такое!
Через час в башне префекта Теодор, усталый, но довольный, изучал послание Молли Уизли, которая рассказывала Джинни про особо удачный заказ астрологического прогноза, заданный ей.
«…и я разложила таро — Шут, Башня, Дьявол и Блудница под Солнцем. Такой результат! Удивительно, что домовик, присланный твоим наречённым, был будто осенён, увидев мой расклад».
— Ты тоже занимаешься таро? — лениво спросил он у девушки, что сидела у него в ногах на ковре, листая уже давно не свежий «Ведьмополитан».
— Трелони давала его на этом курсе, — ответила, зевнув, девушка. — Но у неё хорошо выходит только алкогольное прорицание, поэтому учила меня этому искусству мама. Может, потом буду подрабатывать. Возьму псевдоним «Двадцать восьмая», ха-ха.
— Почему именно такой?
— Так «священные двадцать восемь» же, мистер Нотт!
Теодор фыркнул.
— Ничего не понял из того, что здесь написала миссис Уизли, — признался он, складывая письмо обратно и передавая его девушке. — Но я рад, что тебя обрадовали эти новости.
Утром в пятницу, двадцать девятого января Теодору прилетела сова.
«Мистер Нотт! Ваша статья оказала на меня огромное влияние, и я бы хотел познакомиться с вами лично. Буду в Хогсмиде в субботу тридцатого числа, квартирую у мадам Розмерты в «Трёх мётлах». Покорно ваш, Якоб Джерринг».
Ребус отправителя был решён мгновенно. Якоб Джерринг… Джереми Яксли ждал его, чтобы отправиться к магглам.
Теодору стало не по себе.
Утро субботы было дождливым и пасмурным. Немногочисленные студенты, рискнувшие отправиться в поселение, проходили внимательный досмотр зонтиком миссис Пинкертон, и под чавканье фестральих копыт расселись в десяток экипажей.
— Это какой-то Азкабан уже, — пробурчал оказавшийся в одном экипаже с Теодором Коннор Беддард с третьего курса Слизерина, худощавый высокий мальчишка из Дублина, первейший лоялист на всём факультете. — Мистер Нотт, почему нам не дали прогуляться?
— Смотрительница Пинкертон не хочет допустить нас пешком, — ответил Теодор официальным тоном. — Никто не должен потеряться, а вокруг Хогсмида патрулируют дементоры.
Ирландец и его сокурсницы опустили глаза. «Действительно Азкабан», — отстранённо подумал Нотт.
Его на самом деле захватил странный мандраж. Он полгода боролся с Тёмным лордом и его радикальными сторонниками в Хогвартсе, вёл подпольную войну, устроил провокационный спектакль, приобрел контрабандные зелья и пожал руки с лидером противостоящего правительству движения. Но это была тайная война, в которой у него не было необходимости открыто демонстрировать свою принадлежность, были покровители, что защищали своим словом, были рычаги влияния изнутри. В его нынешний визит всё могло уже поменяться.
Мерное покачивание экипажа окончилось за считанные минуты, и зашевелившиеся дети вернули Теодора из раздумий.
Хогсмид уже не поражал воображение. Теодора мало что удивляло здесь и в детстве, четыре года назад, но теперь и того удивления не осталось. Обогнав кучковавшихся возле экипажей нерешительных подростков, строивших планы на этот — первый с каникул — выход в поселение и по пути всё позабывших, он мерным шагом направился вперёд. В «Писарро» за чернилами, чтобы не вызывать подозрений своим поспешным визитом в «Три метлы» хотя бы у себя, потом в «Сладкое королевство» за шоколадным кексом, который у него попросил принести простывший Винсент, и только затем, через час, в «Три метлы».
Как назло, перед «Тремя мётлами» он столкнулся с не то патрулировавшими Хогсмид, не то праздно проводившими время Пожирателями смерти.
— Мистер Нотт, — окликнул его голос, знакомый скорее по схожему голосу того, кто шесть лет жил с ним бок-о-бок. — Куда-то спешите?
— Добрый день, мистер Гойл, — Тео обозначил лёгкий поклон головой, остановившись на месте. Внутри у него всё задрожало, а мысли полетели одна другой страшнее. — От такой погоды хочется скрыться прочь.
— Да, понимаю вас, — слегка усмехнулся мужчина. Его спутник молчал. Теодор не был ему представлен, но он видел его не раз в прошлом, мистера Марка Гиббона. Его брат был среди тех, кто нападал на Дамблдора, подумалось Тео, и Гойл либо не знал об этом, либо был слишком мягок, чтобы потребовать спроса за сына. — Мой вам совет — не покидайте замок лишний раз. Погода ныне слишком плоха по всей Британии, чтобы лишний раз испытывать судьбу.
Это было предостережение, которое Теодор не мог трактовать никак иначе, кроме лично в свой адрес. Усилием воли, невообразимым усилием воли он подавил желание поправить шарф.
— Благодарю вас за участие, мистер Гойл. Надеюсь, к весне потеплеет.
— Думаете, что задует южный ветер и принесёт тепло? — усмехнулся он. — Посеевший ветер пожнёт бурю.
— Тогда буду уповать, что стены Хогвартса устоят под любыми бурями.
