Некоторая пикантность ситуации заключалась в том, что Гаскойн с 1786 г. по контракту работал в России начальником Олонецких горных заводов и уже отлил сотни орудий для русской армии и флота.
В 1794 г. он осмотрел известные месторождения железной руды в районе Славяносербии и выбрал место для завода, а Екатерина II в 1795 г. подписала указ «Об устроении литейного завода в Донецком уезде при речке Лугани и об учреждении ломки найденного в той стране каменного угля».
На строительство завода выделялась громадная сумма в 715,7 тыс. руб., чуть ли 1 % бюджета страны! Гаскойну разрешили выписать из Англии нескольких мастеров, пока не появятся русские специалисты. Александровский завод в Петрозаводске должен был изготовить машины и механизмы для нового предприятия и зимой отправить их на наемных подводах.38
В 1799 г. там впервые в России была проведена плавка железной руды на каменноугольном коксе; вообще многое в отечественной металлургии впервые случилось там. Однако наладить промышленную выплавку чугуна из местных руд и угля не удавалось. Домны простаивали. Бездорожье тормозило поставки угля. Завод работал исключительно на привозном металле, прежде всего уральском; понятно, во что обходилась его доставка!
Стремясь увеличить выпуск продукции, Гаскойн, во-первых, ввел систему премий для работников и, во-вторых, за двойную плату выкупил у рабочих все праздничные дни (!), кроме двух дней Рождества и двух дней Пасхи.39
И хотя неудачи преследовали завод, со временем он сыграл очень важную роль в обеспечении Новороссии и Черноморского флота металлом, оружием и боеприпасами, особенно во время Крымской войны.
Однако выплавить чугун на местном угле там не смогли ни на рубеже XVIII–XIX вв., ни в первой половине XIX в., хотя завод не раз пытались перестроить. В 1845–1870 гг. казна предприняла еще три безрезультатные попытки наладить свою металлургию на Юге (Керчь, Корсунь, Лисичанск).*
Выдающееся упорство, с которым правительство ставило именно на казенное производство, весьма примечательно — частное предпринимательство и тогда, и позже было у него как бы на подозрении.
Эта череда перманентных неудач вызвала обращение к частной инициативе. Так, С. С. Поляков получил концессию на сооружение Курско-Харьковско-Азовской железной дороги под условием строительства на Юге крупного железоделательного завода, но даже он, человек с выдающейся деловой сметкой, не справился с этой задачей (позже он продаст концессию англичанину Джону Юзу).
* Д. И. Менделеев так прокомментировал эти 75-летние безуспешные усилия правительства наладить на Юге казенную выплавку чугуна: «Хоть и были способные к делу люди, но не было головы, знатока, а с казенной обстановкой не было и настойчивости…
Можно с уверенностью сказать, что главную причину этих неудач составляет тот порядок, которым ведутся казенные технические предприятия. Если бы избрали лицо, не столько знающее, сколько способное, да дали бы ему, во-первых, доверие, т. е. свободу действия, во-вторых, капитал и, в-третьих, выгоду личную при успехе предприятия, тогда бы, конечно, с половинами затрат давно бы уже достигли желаемого.
А то назначали и жалованье платили по чинопроизводству, доверием не снабжали, отчетов бумажных требовали массу, заставляли класть печи сверху, — все оттого и рушилось».
Неудача постигла и князя С. В. Кочубея, получившего в 1866 г. концессию, аналогичную поляковской. В конце концов он переуступил ее тому же Джону Юзу, создателю «Новороссийского общества каменноугольного, железного и рельсового производства».
Именно Юз стал первопроходцем Южного промышленного района.
Он, не зная ни языка, ни обычаев, ни условий жизни, приехал на свой страх и риск в незнакомую страну, «поселился в заброшенном крае, где нельзя было найти даже самое скромное жилье, не говоря уже о найме квалифицированных рабочих. Тем не менее он стал основателем первого металлургического гиганта, положившего начало возникновению нового экономического региона империи»40.
Джон Джеймс Юз (правильно: Хьюз) был весьма колоритной фигурой. Он родился в 1814 (или в 1815 г.) в Мертир-Тидвиле в Южном Уэльсе41 в семье инженера-металлурга и пошел по стопам отца. Уже в 28 лет он приобрел судоверфь, в 36 лет купил металлургический завод в Ньюпорте, затем лишился их и поступил инженером на Мильвольский сталепрокатный завод, через несколько лет став его директором.
Юз обрел международную известность благодаря своим изобретениям — высококачественной броне, успешно прошедшей испытания в Британском Адмиралтействе, и артиллерийскому «юзовскому» лафету, принятому на вооружение английским и другими флотами.
