Теорема Столыпина полностью

Теперь промышленники «подлежали ближайшему ведению общественных учреждений», в городах — ведению дум или органов, их заменяющих, а в сельской местности — сельских общественных управлений, которые должны были также надзирать за возникновением и работой самих промышленных заведений и выдавать свидетельства (билеты) на открытие или продолжение действий на очередной год промышленных заведений «по уплате установленных пошлин».

«Общий надзор за промышленностью» по-прежнему возлагался на «главные местные начальства»; в центре ими были Министерство финансов и Министерство внутренних дел «по принадлежности»⁷⁸.

Комиссия считала главной задачей промышленного законодательства предоставление «полного простора собственной инициативе рабочего сословия (здесь: предпринимателей — М. Д.) и лучших его представителей. Остальное сделает время и распространение в народе более здравых понятий о лучших способах производства».

Отмечалось, что до нынешнего времени «главной трудностью правительственной политики было незнание действительных условий развития промышленности и ее нужд. Такое положение не могло „сохраняться без опасения подорвать в основе интересы нашей промышленности“. В связи с этим важнейшее значение Комиссия придавала созданию предпринимательских организаций. „Промышленность и промышленники должны иметь средства к заявлению своих мыслей и желаний пред правительством“»⁷⁹.

Л. Е. Шепелев отмечает, что «изучение проекта Промышленного устава и других материалов Комиссии Штакельберга убеждает, что она исходила из того, что развитие промышленности в России пойдет по тому же пути, как и на Западе, но несколько предвосхищала это развитие и недооценивала обстоятельства, затруднявшие и сдерживавшие его, связанные в первую очередь с сохранением в стране самодержавного режима»⁸⁰.

Полагаю, слова историка о «предвосхищении» и «недооценке» можно понимать примерно так: Комиссия переоценила здравый смысл правительства.

Опубликованные материалы Комиссии имели широкий резонанс. Сбор отзывов не был закончен даже в 1870 г. «В конечном итоге законопроект вызвал много возражений, которые не удалось согласовать».

Новый Промышленный устав так и не был утвержден. Просто в действующее законодательство были внесены изменения, «не имеющие органической связи с остальными устаревшими его отделами». Сохранились, хотя и с некоторыми изменениями, гильдейская и цеховая организации⁸¹.

То есть, проекты, позволявшие России развивать производительные силы в соответствии с мировым трендом, что и делали наши враги и конкуренты, были отвергнуты. Власть ограничилась тем, что, условно говоря, подкрасила старый фасад.

В истории бывает так, что приходит государственный деятель, энергия которого расчищает завалы предыдущей эпохи, упорядочивает настоящее и готовит почву для будущего. Ришелье, Кольбер, Бисмарк — из этой плеяды.

В России пореформенной эпохи такими людьми последовательно оказались С. Ю. Витте и П. А. Столыпин.

Витте, совершенно непредсказуемо, можно сказать, чудом взлетевший к вершинам власти и изменивший историю, стал министром финансов, когда на Юге уже началось строительство новых заводов.

И что же он увидел?

Экономику, опутанную архаичным законодательством конца XVIII — первой половины XIX в., буквально ни в одной сфере торгово-промышленной деятельности не отвечавшим требованиям времени; в огромной стране от Владивостока до Варшавы насчитывалось целых 8 (восемь) коммерческих училищ⁸².

Это касалось законов о бирже, о комиссионной деятельности, о торговых и промышленных товариществах и обществах (датируемых 1807 и 1836 гг.) и т. д. В России не было современного патентного права*, цивилизованной системы регистрации фирм и торгово-промышленных учреждений, действенного контроля за системой мер и весов и многого другого.

Например, сохранял силу закон, по которому «хозяину дозволялось унимать приказчика мерами домашней строгости». А неполнота российского законодательства была такой, что иногда коммерческие суды должны были «руководствоваться нормами германского торгового уложения»⁸³. Эти курьезные, казалось бы, моменты на деле отражали очень важные вещи.

В промышленности и торговле анахронизм сословно-тяглового строя проявлялся весьма остро. Так, предприниматели из крестьян и мещан, отлучаясь из обществ, к которым они были приписаны (причислены), должны

* Витте писал: «Постановка дела по выдаче у нас привилегий (патентов — М. Д.) представляется совершенно устаревшею и неправильною, вызывая справедливые нарекания на то, что существующими законоположениями русские изобретатели не только не поощряются к изобретательности, но даже не могут получить надлежащего ограждения своих прав, к ущербу для отечественной промышленности.