К сожалению, ситуация не изменилась ни при Витте, ни после него. Министр торговли и промышленности в 1909–1915 гг. С. И. Тимашев[98] писал в воспоминаниях, что организация и деятельность промышленных предприятий были «обставлены» в России «ужасающими… стеснениями» и что нужны были «большое мужество и энергия, чтобы не спасовать перед… формальностями»90.
В 1908 г. управляющий отделом Министерства торговли и промышленности П. В. Литвинов-Фалинский констатировал: «Для широкой хозяйственной деятельности у нас не имеется благоприятной обстановки. Деятельность эта покоится на самоинтересе населения, — важнейшем возбудителе всякой производительности. Но она часто не только не находит у нас поддержки и поощрения, но, наоборот, встречает ряд стеснений и затруднений, мелочно опутывающих всякую предприимчивость. Эти стеснения нередко убивают инициативу и на преодоление их приходится затрачивать, в прямой вред делу, массу энергии».
Да, публичные интересы иногда требуют ограничения свободы хозяйственной деятельности, «но как далека от этих целей та придирчивая опека, которая формальными тисками связывает нашу хозяйственную жизнь. Многое вполне безвредное, подчас вовсе воспрещено, а остальное требует разрешения того, чего вовсе не следовало бы подвергать каким либо ограничениям». Например, почему нельзя строить фабрик и заводов в Московском уезде, если понятно, что промышленность тяготеет к крупным городам?91.
Ограничения хозяйственной деятельности «особенно ощутительны для мелкой, но зато многочисленной предприимчивости, слабо вооруженной возможностью преодолевать их.
Изданный в начале прошлого столетия ремесленный устав давит мелкое городское производство формальностями цехового строя, от которого ремесленники не знают никакой пользы.
Ради чего всякий, желающий изготовлять или чинить сапоги, мебель, предметы одеяния и пр. принуждается к предварительной выучке, записи в цех, экзаменам и другим стеснениям, а главное — к разного рода поборам[99], носящим характер весьма неопределенного в своих размерах налога на труд», притом, что от обязательного ремесленного ученичества учащиеся «не ощущают ничего похожего на обучение»92.
И так — или очень похоже — было на всех уровнях экономической деятельности.
Особой и
Во всех развитых стран существовала явочная (регистрационная) система создания акционерных обществ, при которой для возникновения новой компании было достаточно формально зарегистрировать в административных или судебных органах ее устав, составленный сообразно нормам общего законодательства. Тем самым исчезала возможность административного произвола и волокиты, не говоря об экономии времени и сил.
В России «Положение о компаниях на акциях» (1836 г.) предусматривало концессионную (разрешительную) систему, при которой новая компания возникала только после законодательного утверждения ее устава правительством.
Понятно, что такой порядок априори тормозил акционерное учредительство, ставя к тому же компании в полную зависимость от властей. Помимо прочего, это приносило большие убытки, особенно во времена промышленных подъемов, когда время обретало особую ценность.
Данная система сохранялась прежде всего в связи с весьма жесткими ограничениями деятельности «нежелательных элементов», т. е. иностранных подданных и лиц иудейского вероисповедания, которые не могли заниматься определенными производствами, владеть предприятиями в ряде районов страны. Им прямо запрещалось приобретать земли: первым в 21 губернии Западной России и ряде других местностей, вторым а вторым — вне городских поселений 15 губерний черты еврейской оседлости и повсеместно вне этой черты.93
Хотя формально большинство этих законов не относилось к акционерным компаниям, их действие распространилось и на компании, участниками (акционерами) которых были дискриминируемые лица. Ограничения со временем только нарастали. При этом евреи-иностранцы дискриминировались вдвойне — и как иностранные подданные и как иудеи. По закону, лишь «по особым уважениям» им могло быть разрешено «только временное пребывание в империи… для производства торговли и банкирских операций при условии платежа первогильдейских пошлин»94.
Конечно, буквальное соблюдение этих ограничений не позволило бы экономике России добиться даже тех результатов, о которых мы уже говорили.
Поэтому был найден более или менее приемлемый компромисс.
Министерство финансов давило на Комитет министров, который в виде исключения утверждал уставы «отдельных компаний с акциями на предъявителя (владельцами которых могли быть и дискриминируемые лица) при условии, однако, что правления этих компаний будут состоять полностью или хотя бы в большинстве из недискриминируемых лиц». В этом случае компании (а их было до 70 % от общего числа учреждаемых) могли купить до 200 десятин земли.95
