Упомянутый выше рассказ Гарина «Волк» — настоящий обвинительный акт — и не только общине-волку, но и всей этой безмозгло-близорукой части русского общества, которая затвердила три с половиной неверных тезиса из Аксакова и Герцена, пополам с Чернышевским, о том, как в общине хорошо и как нам по этому поводу якобы завидует все человечество, и для которой во всех бедах деревни виноват только «проклятый режим».
Тем удивительнее мне было узнать, что в Князевку Гарин прибыл убежденным адептом общины и поначалу хотел ее восстановить в полном объеме.
Однако Князевка на 180 градусов изменила его взгляды на общину. Он быстро понял, насколько далеки от жизни народнические иллюзии, насколько стадность делает масштабнее любое отдельно взятое личное чувство и,
А уж сцена наступающей на его дом пьяной толпы, когда он, реально опасаясь за жизнь жены и детей, нашел в себе мужество выйти к ней в одиночку, наглядно показала размеры и опасность протестного потенциала этого стада. А напиться стаду несложно.
Неудивительно, что его прообщинный энтузиазм угас.
Итак, попытка реформирования одна отдельно взятой деревни по народническим рецептам провалилась. Хотя, быть может, в другой деревне с не столь брутальной «генетикой», у него получилось бы лучше.
А вот во второй свой приезд Гарин весьма успешно фактически прорепетировал Столыпинскую аграрную реформу.
Сосед Чеботаев, возможно, был прав применительно к той конкретной ситуации — засыпать пропасть, за века возникшую между помещиками и крестьянами, невозможно.
Однако иногда через пропасти строят мосты.
Проект Лихушина как бы и построил мост между Гариным и деревней, вырвав крестьян из привычного мира и круга жизни, быстро и заметно расширив их умственные горизонты и очевидно улучшив их благосостояние. Притом без всякого принуждения.
Вторая попытка изменила условия задачи. Гарин дал крестьянам индивидуальный выбор, не зависящий от общины. Хочешь, сотрудничай с ним, хочешь, веди хозяйство по-прежнему.
Гарин отделался от общины, часть крестьян посадил на хутора, а другую часть — развязал с землей, расширил их круг занятий и промыслов, кто-то при этом ушел в город и т. д. А кто-то продолжал бедствовать, но исключительно по своей воле.
И тем самым Гарин дал ответ на вопрос, возможно ли взаимовыгодное сосуществование помещика и крестьян, возможно ли примирить их интересы.
Оказалось, что возможно.
Новая Князевка стала примером эффективного симбиоза помещиков и крестьян.
Отсюда вытекала рекомендация правительству — если оно хочет поднять уровень сельского хозяйства, ему нужно освободить крестьян от общины и сделать это именно волевым командирским решением.
Примечания ко второй части
1 История Японии. В 2 т. М., Институт востоковедения РАН. 1998. Т. 2. С. 29–76. См. также.:
2
3
4
5
6 Труды местных комитетов о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Екатеринославская губерния. СПб., 1903. Т. XII. С. 83.
7 Там же. Тульская губерния. СПб., 1903. T. XLIII. С. 362.
8 Там же. Казанская губерния. СПб., 1903. Т. XIII. С. 103.
9
10
11
12 Цит. по:
13 Материалы по истории СССР. Т. 6. М.: Издательство АН СССР. 1959. С. 204.
14 Цит. по:
15
16
17
18 Там же. С. 83.