- Не советую. – Татьяна, невозмутимо пилившая коготки сидя в кресле, покачала головой. – У Никитки два ордена Красной Звезды, и один Красного Знамени, а такое за хорошее поведение не вручают.
- И самое главное, ему шестнадцать, и я уверена, что тебе не нужно славы того, кто был избит подростком. – Добавила Вероника Семёновна. – Кстати, каждая из таких картин, стоит примерно двадцать – тридцать тысяч рублей, и получается, что мальчик подарил нашим дочкам по «мерседесу». – Она обернулась к Светлане. – И как он вам?
- О! – Девушка закатила глаза. – Мам, он бог! – Одет, как только что со съёмок журнала, чистоплотен, вежлив, щедр, а…
- И он всегда слушает что мы говорим. – Перебила сестру Татьяна, выразительно глянув на неё. – Да, там вокруг постоянно какие-то люди, но я думаю – охрана.
- Он какой-то учёный? – Мама чуть подняла правую бровь обозначая удивление.
- Наверное. – Светлана махнула веками, показывая что поняла и пожала плечами. – Как сама понимаешь, он с нами о делах не разговаривал. Но, да. Там всё время народ ошивался. Так. на глаза не лез, но ходили повсюду. Какой-то армянин полез было с нами знакомиться, так и двух слов сказать не успел, как делся куда-то.
- Но так, же оставлять нельзя! – Отец семейства вновь попытался вернуть контроль.
- А почему это? - Вероника Семёновна, чуть поправила картину. – Зайди в Русский музей, да посмотри, что там на стенах висит. А наши девочки, я считаю, куда красивее тех коров, что там изображены. И, знаешь, я рада что ими заинтересовался такой парень, как Никита Калашников. Богат, судя по всему парит где-то в высоких эмпиреях, да ещё и щедр на подарки. – Мама конечно же заметила золотые браслеты с часиками на руках дочерей, но ничего мужу говорить не стала. – Конечно о браке и семье говорить рано, но сам факт… - Она выразительно посмотрела на Константина Афанасьевича, сменившего крайне возбуждение на состояние меланхолии. – Не проходимец какой, а вполне самодостаточный молодой человек.
А причина треволнений взрослых и серьёзных людей, стоял перед зеркалом, смотря на то, как сидит новый костюм песочного цвета, подёрнул манжеты рубашки.
- Отличная работа, Моисей Лазаревич. – Никита благодарно кивнул и бросил взгляд на список необходимых вещей. – Так, это я у Александры возьму, а пальто, на осень, закажу у вас, если вы не против.
- Да как я могу быть против? – Мастер улыбнулся. – На вас шить одно удовольствие, Никита Анатольевич. Фигура как у античной статуи.
- Тогда ещё добавим тёмно-серый костюм-тройку на осень и зиму и… - Никита задумался. – И, пожалуй, хватит. И так слишком много сил и времени уходит на это.
- А что собственно вас беспокоит? – Удивился Моисей Соломонович. – Антон Павлович Чехов не зря говорил, что в человеке всё должно быть прекрасно. Вас же не смущают многочасовые тренировки, или учёба? И внешний вид тоже очень важен. В конце концов у нас не будет второго шанса произвести первое впечатление. А вы, Никита Анатольевич, только входите в наше общество, причём сразу на очень высоком уровне. Да, гандикап у вас приличный, благодаря орденам и вашему таланту, но внешний облик, это как проба на ювелирном изделии. Знак качества и одновременно показатель социализированности. Так что носите, держите спину прямой, и помните, в глазах должны отражаться не лужи, а облака. – Мастер окинул последним взглядом костюм, и кивнул. – Ваши летние вещи мы упакуем, а я рекомендую хотя бы сегодня походить в костюме. Пусть сядет.
