- Или вот начальная военная подготовка. Разобрали – собрали автомат, хорошо, надели – сняли противогаз – отлично. А вот строевая подготовка, нахрена? Или труды основоположников марксизма? Это всё вместо военной медицины, основ минно-взрывного дела, тактики, прыжков с парашютом и вождения автомобиля. Понимаете, да? Я вижу, как мой дом, потихоньку начинает гореть, а взрослые и серьёзные дядечки, хором исполняют песню «Всё хорошо прекрасная маркиза». Я конечно никакой не тактик и не стратег, но неужели вы не видите здесь противоречия?
- Всё верно ты говоришь. – Генерал усмехнулся. – Но как сказал товарищ Сталин, у меня нет для вас другого народа. Эти-то ещё ничего. Хоть кто-то и хоть как-то работает. А так-то ты прав конечно. Но двигать базовое сознание людей, это как буксировка авианосца гребной лодкой. – Генерал кивнул. – Но сейчас мы не про вообще. А про конкретного пацана, который вытаскивает спецгруппу из плена на территории сопредельного государства.
- А что вас смущает? – Никита удивлённо посмотрел на командира. – Когда дети играют с гроссмейстером, всё нормально. Когда дитё шпарит на рояле в Кремлёвском дворце или зале филармонии, тоже всё в порядке. А когда вполне обученный, обстрелянный и имеющий чёрный пояс пацан давит всяких тварей, вы такие: Ой. А откуда это всё взялось? Да блин оттуда же откуда и всё берётся на этом свете. - Никита подхватил кусочком хлеба последний кусочек мяса, и потянулся за компотом. – Ну если вам станет легче, считайте меня юным гением.
- Да мне-то вообще параллельно сколько тебе лет. - Дмитрий Андреевич, доел второе, и тоже перешёл к компоту. – мы своим внутренним приказом оформили тебя как инструктора и комиссией присвоили квалификацию мастера – инструктора. Это кстати весьма круто. Как бы высший уровень специалиста. Но как тебе станет восемнадцать, все эти пляски вокруг сразу прекратятся. Мы тебя берём в штат, аттестуем сначала на лейтенанта, а через пару месяцев, дадим старшего, а к концу года станешь капитаном. Для чего это? Ну как минимум чтобы вывести тебя из-под всяких армейских придурков, и сразу сделаем под тебя какую-нибудь структуру особую, вроде специальной группы в составе командования бригадой. И будешь ты внутри системы, но как бы сбоку, что полностью устраивает нас, и вроде не должно вызывать в тебе особого сопротивления. Ещё, хочу сказать, что мы подали на тебя наградной лист, уже подписанный Председателем Комитета, а значит скорее всего будет утверждён в Президиуме Верховного Совета.
- Здорово. – Никита равнодушно кивнул. - Только я, наверное, отдохну немного. Чего-то я чувствую, словно где-то внутри надорвался.
- Нормальное дело. – Генерал кивнул. – Тут у взрослых тысячи раз битых мужиков, порой клинит, а ты вообще долго держался. Так что отпуск тебе медики не просто выпишут, а настоятельным образом порекомендуют. - Дмитрий Андреевич на секунду задумался. – А хочешь мы тебе аттестат сделаем? Можем даже с золотой медалью. Оценки у тебя всё равно одни пятёрки. Зато не будешь отвлекаться на школу. Да и той школы – то осталось полгода.
Никита задумчиво посмотрел куда-то в пространство. Система сдачи школьных экзаменов экстерном существовала в СССР вполне официально. Юные гении, порой сдавали вступительные экзамены в институты и университеты, засчитываемые как выпускные экзамены в школе, получая аттестат задним числом. И не сказать, что такое случалось очень редко, и порой в возрасте десяти – двенадцати лет. так что сдача экстерном в шестнадцать, без двух месяцев семнадцать, выглядела вполне пристойно. А общение с офицерами бригады, давало Никите куда больше чем школьники и педагоги.
- А давайте! – Никита кивнул. – А то ерунда получается. С восьми до двух, я учусь любить разумное, доброе вечное, а с двух до девяти вечера, мне рассказывают, как именно и с помощью каких техсредств я могу это сделать наиболее эффективно.
- Угу. – Генерал кивнул. – А временами выходишь «в поле», и любишь всё что не разбежалось, в затейливых позах.
Вернувшись в свою комнату, Никита покидал вещи в сумку, оставил камуфляж для стирки, и сдав дежурному ключ, неторопливо пошёл к КПП, собираясь сесть на автобус, и после пересесть на метро, но у здания пропускного пункта его перехватил Медведь, не слушая никаких разговоров закинул баул на заднее сиденье Волги, усадил Калашникова в машину, и отвёз до самого подъезда, что действительно стало очень кстати, так как он, едва раздевшись просто рухнул спать.
Проснулся в относительно приличном состоянии, и одевшись в тёплое пальто, зимнюю обувь и шапку, поехал бродить по центру. А поняв, что ему просто холодно, вернулся домой, и собрав вещи, через три часа был уже в воздухе на борту рейса Москва – Симферополь.
Словоохотливый капитан - армянин довёз его к самому дому, и скоро он пил вкуснейший фруктовый чай, сидя на высоком балконе, откуда открывался замечательный вид на море, а засыпал под шум прибоя.
