Сначала было давящее чувство, словно сверху накрыло бетонной плитой. Однако спустя пару мгновений оно потихоньку начало ослабевать, пусть и не отступило полностью. Исао подумалось, что его скелет резко потяжелел на пару десятков килограммов; по крайней мере, это бы объяснило, почему он чувствовал себя так, словно его же внутренности пригвождают его к поверхности — впрочем, даже довольно мягкой. Рёбра неприятно давили на грудную клетку, а конечности словно налились свинцом, лишив его возможности двигаться.
А затем, когда самосознание начало возвращаться, Исао попытался открыть глаза. Это простое действие оказалось как никогда сложно выполнить: веки будто склеились, а ресницы — срослись, что всячески препятствовало процессу. Однако в конце концов Исао всё-таки кое-как удалось разлепить глаза, о чём он тут же едва не пожалел. В них будто насыпали песок, и они ужасно заслезились от ослепительно-яркого света.
На секунду Исао зажмурился, чтобы затем повторить попытку вновь. Стало ненамного лучше, но он был полон решимости увидеть окружающий его мир и убедиться. Убедиться, что Якумо Юкари не обманула его и вернула куда надо. “Она могла сыграть какой-нибудь подлый трюк, учитывая, что она рассказывала…” — подумал Исао, и мысль отозвалась давлением на лоб и барабанные перепонки.
Мир перед глазами долгое время упорно не желал собираться в осмысленную картинку — он больше напоминал очень размытое изображение, которое, к тому же, слегка подрагивало. Однако постепенно, словно нехотя, это изображение всё-таки начало приобретать чёткость, и в какой-то момент Исао различил в двух белых вытянутых вертикальных пятнах с обеих сторон людей. “Видимо, персонал больницы…” — подумал он. И действительно, в какой-то момент он начал слышать, что они что-то определённо говорят, сначала — как сквозь толщу воды, но постепенно всё отчётливее. Наконец его ухо уловило вопрос:
— Акамива-сан, вы слышите нас?
“Да, слышу”, — хотел было ответить Исао, но обнаружил, что собственные губы его не слушаются: вместо того, чтобы разомкнуться и выпустить звук из горла, они слиплись и как будто даже совершенно высохли. Тогда он решил оповестить врача слабым кивком. Об этом ему пришлось тут же пожалеть: из-за вымученного движения Исао почувствовал, как тупая боль перетекает из лба в затылок, а к горлу подкатывает тошнота.
Исао невольно зажмурился и поморщился от боли (из-за чего ему стало ещё больнее), а затем вновь открыл глаза и увидел перед собой какое-то скукожившееся от улыбки лицо врача.
Постепенно осознание ситуации пришло к Исао. Он понял, что находится в больничной палате, а мужчина справа от его кровати — ответственный за него врач. Слева же стояла медсестра, как он в итоге сумел разглядеть, когда зрение вернулось в норму. Судя по всему, она была помощницей доктора. В следующие несколько минут, пока Исао приходил в себя, врач и медсестра объясняли ему сложившуюся ситуацию. Как он и предполагал, авария сильно потрепала его: многие кости сломались от удара, а внутренние органы получили серьёзные повреждения. Почему-то Исао особенно отметил новость о том, что у него было сотрясение мозга: она вызвала у него мысль, что вся история с Генсокё — очень жестокий сон. “Хотя… даже если это просто сон, в нём всё равно были очень даже дельные моменты…” — подумал Исао, рассеянно слушая слова медсестры про то, что больница уже связалась с его семьёй.
Как и ожидалось, для восстановления повреждённых органов врачам пришлось прибегнуть к введению в организм синтетических клеток. Исао на это ничего не ответил: у него сейчас просто не было сил возражать, возмущаться, жаловаться или жалеть самого себя. Он вообще чувствовал себя просто ужасно: его накрыла мучительная усталость, в то время как мысли лихорадочно бились в голове, будто мотыльки о лампу. К счастью, врач заверил, что подобное состояние продлится недолго и что оно — всего лишь остаточное явление комы, в которой Исао пролежал несколько недель. Машина сбила его весной, а очнулся он лишь летом, в разгар сезона дождей.
Они говорили ему ещё что-то, но Исао не выцепил из их речи ничего толкового и интересного для себя. И вот, когда они уже собирались уходить, пожелав ему побольше отдыхать и набираться сил, Исао кое-как выдавил из себя хриплое:
— Изв…
Исао сам испугался звука своего голоса: от долгого молчания он звучал тихо и сипло, как у какого-то древнего старика. А сама попытка говорить вызвала мучительную боль в пересохшем горле.
— Не утруждайте себя разговорами, Акамива-сан! — торопливо остановила его медсестра, видя, что он силится закончить фразу. Затем она склонилась к нему и, обеспокоенно глядя ему в лицо, участливо поинтересовалась: — У вас ещё остались к нам вопросы, верно? Если они могут подождать, то вам лучше…
— Время… — выдавил Исао и тут же сглотнул, отчего в горле будто резануло.
Медсестра недоумённо вскинула брови, не сразу поняв, чего он от неё хочет. Зато врач, кажется, сообразил быстрее. Он взглянул на свои наручные часы и ясно огласил:
