Милослава вздохнула и вышла из комнаты. Матвей потушил лампу возле кровати и снова улегся. Но спать не мог. Лежал с открытыми глазами и тупо смотрел в потолок. А в сердце холодным ужом заползала тревога.
«Бедная мамочка… Как она там?»
Эти слова падали словно камни, снова и снова… Каждое слово отдавалось тупой болью в голове.
Ни разу за все время он не вспомнил о маме. Нет, вспомнил, конечно, и даже позвонил, но только для того, чтобы узнать, где ключ. За двое суток он о многом успел подумать. Он удивлялся, тревожился, искал выход, строил планы своего возвращения… Единственное, что вообще не пришло ему в голову, – как там мама? Как она отреагирует на его исчезновение? Что она почувствует, когда поймет, что он пропал?
Почему об этом подумала именно Милослава, а не он? Зачем ей вообще беспокоиться о его маме? Или она не делит маму на «твою» и «мою»? И для нее мама – одна-единственная, во всех вероятностях?
Матвей встал, завернулся в одеяло и пошлепал на кухню. Открыл холодильник, оглядел скучные полупустые полки и со вздохом хлопнул дверцей. Какая же бедная эта вероятность: ни колбасы, ни сыра, ничего такого, из чего можно было бы сотворить вкусный бутерброд! Даже апельсинов и то нет. А так хотелось попить свежевыжатого сока! Хотя чего там, соковыжималки тоже нет.
Как они здесь живут? Жуть!
Матвей напился воды из остывшего чайника и пустился в обратный путь.
– Ты чего там бродишь? – спросила из темноты Милослава, когда он проходил мимо комнаты родителей. Нет, не родителей, одной только мамы.
– Ничего. Заснуть не могу, – мимоходом бросил Матвей.
– Неудивительно, – отозвалась она.
Матвей вернулся, поправил сползающее одеяло и прислонился к дверному косяку.
– Слушай… – он так и не решился назвать ее по имени. Такое имя и про себя произносить странно. А вслух – так вообще с первого раза не выговоришь. – А тебе мама говорила про эту… ну, дочку подруги?
– Про Ксюшу? Да, она ее привезет к нам. Попробует договориться, чтобы Ксюша сразу жила у нас, не дожидаясь, пока документы оформят.
– И ты не против?
– Конечно. Не в детдом же ей идти. Только мама беспокоится, что Ксюшу нам могут не отдать, у нас семья неполная. Но с другой стороны, они с папой не разводились, он просто так уехал. Так что официально мама замужем. Вам, конечно, проще, вы с папой.
– Но к вам в дом придет посторонний человек! – воскликнул Матвей. – Чужая девчонка. Она будет с вами жить.
– Ну и хорошо, – немного удивленно отозвалась Милослава, – я всегда хотела кого-нибудь, сестру или брата. А ты разве против Ксюши?
– А почему я должен быть за? – возмутился Матвей. – Зачем мне это надо?
– Просто это нормально – помочь человеку в такой ситуации. А если бы ты оказался на ее месте? Ты только представь!
– С какой стати я буду это представлять? Я не на ее месте.
– Тебе что, вообще на всех плевать?
– Да всем на всех плевать. Только некоторые это скрывают, правильных из себя корчат. Такие как ты и Денисыч.
– Если бы всем было на всех плевать, – помолчав, сказала Милослава, – люди уже давно вымерли бы. Спокойной ночи.
Матвей не спал очень долго. Голова гудела и разрывалась от невероятного количества вопросов, на которые он не находил ответа. Почему они с Милославой такие разные, хотя, по сути, они – один и тот же человек? Почему их вероятности так не похожи одна на другую? Как на ремонт может повлиять тот факт, что у родителей дочь, а не сын? Почему папа живет отдельно? Почему, почему, почему?..
Совсем некстати вспомнился скандал перед маминым отъездом, ее жестокие слова: «Если бы у меня была дочь, она бы меня поняла». Как будто напророчила. Вон она, дочь, спит за стеной. И прекрасно ее понимает, во всем поддерживает. Как, наверное, приятно вместо постоянного «да ну тебя, не хочу» слышать «конечно, мамочка, давай!».
Выходит,
Нет, это уж совсем ни в какие ворота!
Измученный Матвей уснул только под утро. И с трудом смог продрать глаза, когда Милослава стала его будить.
– Зачем так рано? – недовольно бурчал он в подушку. – В школу же не скоро.
– Мне в музыкалку к девяти! – энергично кричала она из кухни. – А потом на Панова, пальто забрать. А после на Молодежную, с Еськой погулять.
– Какое пальто, какая Еська? Ты бредишь? – Матвей с трудом оторвал голову от подушки. – Чего ты вся такая шумная с самого утра?
– Мамино пальто в химчистке на улице Панова, – пояснила Милослава, появляясь в дверях. – Сегодня надо забрать. А Еська – это собачка маминой коллеги. Мама каждый день в обед выводила Еську на прогулку, потому что коллега в командировку уехала. А теперь это мне поручила. Сегодня последний день, завтра хозяйка вернется. Вставай. Или здесь останешься? Только до часу выйти никуда не сможешь, ключ я тебе не дам.
Матвей сел в постели и потер руками лицо.
– Нет, не останусь. Вдруг мама приедет… А тут я, здрасьте-пожалуйста! Картина маслом «Не ждали!».
– Не приедет. У них билеты на субботу.
– А почему ты мне ключ не дашь? Не доверяешь? – усмехнулся Матвей.
