– И что теперь? Вы так все и оставите? А они будут ходить по улицам и грабить людей?
– Мы что-нибудь придумаем, – пообещал лейтенант, впрочем, не слишком уверенно. Просто чтобы что-то сказать.
Матвей вышел на улицу и в смятении зашагал прочь по мокрому тротуару. Придумают они, ага! Что тут можно придумать, если свидетелей нет? Надо же, полиция ничего не может сделать! У представителей закона связаны руки этим самым законом. Как и в случае с сигнализацией во дворе. И на кого тогда надеяться? Как быть обыкновенным людям? И детям, у которых в собственном дворе отбирают деньги и телефоны? А что, если…
Матвей остановился. У него появилась идея. Конечно, безумная и, возможно, невыполнимая. Но он чувствовал, что должен сделать хоть что-то. Он никак не мог оставить всё как есть.
А если самому стать свидетелем? Настоящим свидетелем, без всяких ложных показаний. Свидетелем из этой вероятности. Ведь он видел одного из гопников в торговом центре. Значит, тот бывает там, ест гамбургеры на фуд-корте, пьет колу. И есть вероятность снова его встретить. А если повезет (еще вчера он сказал бы «
Воодушевленный таким решением, Матвей стремительно припустил к торговому центру. Но на полпути его решимость угасла. Он вспомнил холодный взгляд Грека и его железные пальцы на своей шее. И шепот, от которого леденела спина: «Ты еще не понял? Тебе хана, малек!»
Матвей шел вперед, едва передвигая ноги. Дурацкая затея. Надо радоваться, что здесь, в этой вероятности бандиты его не знают, не могут ему навредить. Зачем вызывать огонь на себя? Кому от этого будет легче? Одному только капитану Тихонову, который сможет наказать обидчиков своего сына.
Нет, не только. Всем тем людям, на которых не нападет компания Грека. Гопники больше никого не напугают, никого не покалечат. Восторжествует справедливость, преступники сядут в тюрьму, где им самое место.
Ой, подумаешь, справедливость! Ему-то что от этого? Не жарко и не холодно. Нет, не стоит вмешиваться. И вообще, это не его вероятность. Он сегодня покинет ее, и ему нет никакого дела, что здесь будет дальше. Для чего рисковать собой в этой непонятной, призрачной реальности?
Да нет, никакая она не призрачная. Здесь все очень реально. Здесь точно так же идет дождь и дует ветер, работают школы и магазины, ходят по улицам обычные люди. Они настоящие. Они разговаривают, смеются, грустят, боятся… И еще здесь живет девчонка с его глазами и его ямочкой на щеке. Милослава. И она тоже настоящая.
Матвей вошел в торговый центр, поднялся по эскалатору на четвертый этаж, с опаской огляделся и занял крайний столик в самом углу, возле декоративной пальмы в огромной кадке. Специально выбрал место так, чтобы весь фуд-корт был перед ним как на ладони. Чтобы не пропустить их. Чтобы увидеть сразу, в ту же секунду, как они появятся. Он даже не стал отлучаться за едой и лимонадом. Просто сидел и напряженно ждал. Он очень хотел, чтобы они пришли.
И боялся, что они действительно придут.
Матвей разработал в голове целый план будущей операции. Он уткнется в свой телефон, как будто ничего вокруг не замечает, и пройдет очень близко от их столика. Если получится, даже заденет его, чтобы они обратили на него внимание. Потом сядет за соседний столик и будет сидеть со смартфоном в руках, чтобы они смогли понять, что тот достаточно дорогой. Они точно клюнут на такую приманку! А потом надо вставать и идти в какое-то уединенное место. Например, в туалет. Они, конечно, пойдут за ним. А там… Представлять подробности совершенно не хотелось. Последствия – тоже. Самое главное – сразу отдать телефон, тогда, скорее всего, не тронут. Деньги не найдут, они в потайном кармане. Обшарят, как в прошлый раз, и отпустят. И можно сразу бежать в полицию, к Ивану Николаевичу, и заявлять о нападении и ограблении. Да, все правильно. Все должно получиться.
Но как же жалко телефон! Матвей его даже трогать никому не разрешал, всегда держал при себе. Он и спал с ним, хотя мама запрещала. Это и не телефон был для него, а практически часть его тела, такая же нужная и важная, как нога или рука. Как можно его лишиться? Как можно по своей собственной воле отдать его? Хорошо, если на время, а если навсегда? Нет, глупая затея! Он ни за что не отдаст телефон этим отморозкам. Надо встать и уйти отсюда.
Но кто же их тогда поймает?
Измученный противоречивыми мыслями Матвей сжал гудящую голову.
Больше четырех часов он провел в торговом центре. Сначала сидел на месте как приклеенный, потом прогуливался между столиками, потом катался на эскалаторе и вглядывался в посетителей. Затем вернулся на фуд-корт и наконец пообедал, настороженно стреляя глазами по сторонам. Еще раз обошел все этажи, заглянул во все отделы, спустился в супермаркет.
