– Как у вас это получается, Олег Денисович? – спросил он, приноравливаясь к неудобно высокому куску торта и прикидывая, как бы его поаккуратней откусить, чтобы не слишком испачкаться. Чайные ложки забыли в учительской, а спускаться за ними не хотелось.
– Что получается?
Классный не боялся испачкаться, он ел торт очень своеобразно – просто разобрал его на слои.
– Ну, столько народу, целых два класса, а вы с ними так ловко управляетесь. Игры им устраиваете вместо обычного урока.
– А у вас не так? Там, в твоем мире?
– Ну… Так, наверно…
– Ты что, на мои уроки вообще не ходишь?
– Хожу…
– И сидишь в углу мрачный и хмурый, как Леня Буравцев?
– Какой Леня Буравцев?
– Тот самый, которого ты сегодня пытался вернуть в коллектив.
Чтобы ничего не отвечать, Матвей засунул в рот остатки торта и принялся медленно жевать.
– Ты пойми, Матвей, все эти мероприятия, праздники, вся ваша внешкольная жизнь – для вас. Чтобы вы знали, что школа – не только скучные уроки, строгие учителя, оценки, ответы у доски… Школа – это ваша жизнь здесь и сейчас, ваше детство. Оно будет связывать вас потом, когда вы станете взрослыми. Ты именно это будешь вспоминать, когда вырастешь, а вовсе не то, как сидел один в комнате и играл в компьютер. Ты будешь вспоминать, как ходил с классом в поход, как вы участвовали в праздниках, как готовились к выступлению, все вместе… И поверь, это самые ценные воспоминания. Не лишай себя такой радости.
Матвей долго молчал и жевал. Наконец проговорил:
– Олег Денисович… Давно хотел спросить. Зачем вы это делаете?
– Что делаю?
– Ну вот все, – Матвей развел руками, охватывая пространство кабинета. – Вы же можете зарабатывать по-другому. И наверняка больше, чем в школе.
– А я и зарабатываю по-другому. Ты ведь знаешь?
– Знаю. Вот я и говорю: мы-то вам зачем? Только честно.
– Ну, если честно… Я делаю это для себя, – серьезно ответил Олег Денисович. – Так сказать, из чисто эгоистических соображений.
– Для себя? – удивился Матвей. Хоть он и просил честно, но все равно ждал, что Олег Денисович скажет что-то типа «Чтобы вырастить из вас достойных членов общества» или «Вы моя непосильная ноша». А как же иначе? Ведь он учитель. А учителя всегда говорят то, что должны слышать ученики.
– А что тебя удивляет? – поинтересовался классный.
– Я думал, вы скажете, что это ваша миссия, – признался Матвей. – Что вы жертвуете собой ради великой цели.
Олег Денисович рассмеялся.
– Нет, я не жертвую собой. Если бы мне это не нравилось, вряд ли я бы здесь остался! И никакая великая цель меня не удержала бы. Все гораздо проще – я получаю удовольствие. Я без школы просто не смогу. И вы мне очень нужны. Вы – мой кислород.
Тут в его кармане зазвонил телефон. Звонила Милослава. Матвей это сразу понял, как только Олег Денисович сказал в трубку:
– Да нет, никуда он не пропал. Вот, сидит передо мной. Все в порядке. Да, подходите к школе. Мы здесь будем. Ватрушкин-то не опоздает? Что? Дозвониться не можешь? Сейчас я ему наберу.
– Что там опять с Ватрушкиным? – оживился Матвей. – Что-то давненько я о нем не слышал.
– Абонент недоступен. Оставьте сообщение, – Олег Денисович нажал отбой.
– Зарядка кончилась, – предположил Матвей.
– Видимо, да. Очень вовремя, ничего не скажешь.
– У него всегда всё вовремя, вы разве не знаете?
– Ничего, время еще есть, объявится. Подождем.
Они выпили еще по одной чашке чая.
– Странно все это, – сказал вдруг Олег Денисович и яростно потер рукой лоб, взъерошил волосы.
– Что странно? – Матвей поднял голову от своей чашки.
– Да всё! Меня не покидает ощущение, что все это розыгрыш. Ты на самом деле родной брат Милославы, и вы вместе просто решили надо мной подшутить. Мне кажется, что мы сейчас приедем на стройку, из кустов выпрыгнет съемочная команда и закричит: «Улыбочку! Работала скрытая камера!»
– Хорошо бы! – вздохнул Матвей. – Вообще, я вас понимаю. Я первые сутки тоже ждал скрытую камеру. А когда Ватрушкин рассказал свою теорию про параллельные реальности, я никак не мог поверить.
– Как можно поверить, что где-то, в далеком, а может, и не очень далеком измерении живет точно такой же человек, как я? – подхватил Олег Денисович. – То есть именно я, только в какой-то момент своей жизни поступивший иначе, выбравший другую дорогу. И он реально существует, точно так же встает по утрам, работает, общается с другими людьми. И вообще делает все то же, что и я. Но он – не я, он просто двойник. Как это могу быть я, если я осознаю себя только здесь, в своей реальности? Как?
– Олег Денисович, бросьте вы ломать голову. Лучше вообще не думать об этом. Мозги кипят.
– Знаешь, Матвей, в детстве, когда мне было лет пять-шесть, мне всегда почему-то казалось, что я не один.
– Где?
