Они, не сговариваясь, резко развернулись на сто восемьдесят градусов, но тотчас же их настиг гневный окрик:
– Стоять!
Матвей и Веня застыли на месте.
– Я перезвоню, – сказала Зоя Валентиновна в трубку и нажала отбой. – Так, я не поняла! Что такое происходит? Не успела я одного вернуть на урок, как он тут же с него сбегает, да еще второго с собой прихватывает!
– Ничего мы не сбегаем. Мы… мы в туалет идем, – брякнул Матвей первое, что пришло в голову.
– Да? А что, по одному в туалет ходить скучно? Или страшно? – завуч приняла свою любимую устрашающую позу: руки скрещены на груди, брови грозно нахмурены, в глазах молнии.
– Нет… Вы не поняли, – принялся выкручиваться Матвей. – Мы не в туалет… Ну, то есть в туалет, конечно, но… Вот ему плохо.
Он пихнул Ватрушкина локтем в бок. К его облегчению, тот не стал удивляться, непонимающе хлопать глазами, а сразу подхватил идею, будто бы они давно работали в паре и отлично понимали друг друга. Прижав руки к животу в районе солнечного сплетения, Ватрушкин согнулся и легонько застонал.
– Вон, видите, как живот болит, – прокомментировал Матвей. – Что, сильно? Тошнит?
Веня прижал руки ко рту и закивал. На лице завуча не дрогнул ни один мускул. Она скептически взирала на мучения покрасневшего от усердия Ватрушкина и, кажется, не слишком верила разыгрывающейся перед ее глазами душераздирающей сцене.
– Ему в туалет надо поскорее, а то… неприятность случится, – нетерпеливо сказал Матвей. – Можно мы пойдем? Ну вы же видите: тошнит его!
– Ладно, ты беги, страдалец, – разрешила Зоя Валентиновна, – а то вдруг и правда не добежишь. А ты, дружок, останься.
Она поймала рванувшегося было Матвея за рукав.
– Почему? – взвился тот. – Меня отпустили! Его надо проводить!
– Я провожу, – успокоила его завуч, – до медкабинета. Иди, Баранкин, чего ждешь? Сейчас я за тобой спущусь. К врачу пойдем, к Эмме Александровне.
Веня беспомощно взглянул на Матвея и, не отнимая рук ото рта, побежал вниз, на третий этаж.
– Зачем к врачу? – насторожился Матвей. – Ему сейчас станет лучше. После туалета.
– А если не станет? Может, это вообще массовое отравление? Второй случай за сегодня, и именно в седьмом классе.
– Второй? А кто еще?
– Ваш одноклассник, те же симптомы: боль в животе, тошнота, рвота… Козлов, кажется.
– А, Баранов, – сообразил Матвей, вспомнив утренний разговор с Зотиковой. – Зоя Валентиновна, сегодня же суббота, врача нет.
– Сегодня все есть, и врач, и медсестра. У вас спортивное мероприятие, они обязаны быть. Так что, Добронравов, ты иди обратно на урок, а я тут сама разберусь, – сказала Зоя Валентиновна.
– Добровольский, – поправил Матвей. Он хотел поспорить еще, но передумал. В принципе, дело сделано, ключ он передал. Ничего страшного с Ватрушкиным не произойдет, полежит немного на кушетке у врача. В худшем случае ему дадут таблетку, которую у него хватит ума не проглатывать. Хотя, ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов, когда речь идет о Ватрушкине.
– А куда это ты? – удивилась завуч, когда Матвей направился вниз. – Я же тебе велела идти на урок.
– Так я туда и иду.
– Четыреста первый кабинет наверху.
– А мне… в двести шестой. Я, оказывается, в другой группе, у Ольги Павловны. Я перепутал.
– Как это перепутал? Как можно перепутать кабинеты? Что ты мне голову морочишь?
– Я не морочу, Зоя Валентиновна. Меня недавно перевели в другую группу, а я еще не привык. И по привычке пошел в старую, на четвертый этаж.
– Ладно, иди. Будем считать, что я тебе поверила. Но я через пять минут загляну в двести шестой, – пригрозила завуч. – И если тебя там не окажется, ты очень пожалеешь!
– Окажусь! – искренне заверил ее Матвей. – Вот увидите! Считайте, что я уже там.
И поскакал вниз, перепрыгивая через две ступеньки. А что? Он и не соврал вовсе. Добровольский действительно там. Пусть завуч заглядывает сколько хочет, хоть через пять минут, хоть прямо сейчас. Добровольского она точно увидит. Лишь бы только не вздумала его о чем-нибудь спросить.
Матвей досадливо поморщился. Да уж, честно говоря, конспиратор из него никакой. Наследил сегодня, будь здоров! Столько народу его видели: Зотикова, географ, завуч… и вся вторая английская группа. Не только видели, но и общались с ним. Двойнику еще долго придется удивляться.
Он спустился в подвал и провел остаток урока в спорах с гардеробщицей, которая никак не хотела отдавать ему куртку до звонка. Матвей уже успел десять раз пожалеть, что связался с раздевалкой и с ее несговорчивой охранницей. Но он как-то не рассчитывал, что она окажется здесь посреди урока. Ее и на перемене-то не всегда можно было застать.
– Привет! – раздалось за его спиной, когда он наконец пробился внутрь и сдернул куртку с вешалки. Матвей обернулся. Перед ним стояла невысокая худенькая девчонка, вроде бы из параллельного класса. Из «А»? Или из «В»? Светлые волосы с рыжинкой, нос в веснушках. Как же ее фамилия? То ли Кузина, то ли Кузькина… Или даже Кузякина. А имя вообще нереально вспомнить. Он и со своими одноклассниками практически не общался, что уж говорить про другие классы!
