По очкам вела команда седьмого «А». Одноклассники Матвея отчаянно сражались, не жалея ни локтей, ни коленей. Но у противников было явное преимущество в лице долговязого второгодника Макса Петрухина. Его длинные руки взлетали над волейбольной сеткой и швыряли мяч о землю с такой силой, что поймать его редко кому удавалось. Болельщики вопили и скандировали, их было слышно без всякого микрофона. В какой-то момент Матвей поймал себя на том, что в азарте стучит кулаком по жесткой каштановой коре и бормочет вслух:
– Ну! Ну, давай, давай! Белкин, дятел, да глуши же! Мамаева, тебя к земле, что ли, приклеили? Выше прыгай, выше! Что вы все как дохлые?
Когда седьмой «Б» проиграл первую партию, он так дернулся с досады, что чуть не съехал со своей ветки и едва успел ухватиться рукой за соседнюю. Потом рассеянно посмотрел на покрасневшую ладонь, уселся поудобнее и снова впился глазами в играющих.
Тем временем команды поменялись площадками, и игра возобновилась. Толпа болельщиков как-то вдруг заволновалась, забурлила изнутри, от нее отделилась знакомая фигурка и одиноко побрела в сторону школы.
– О, вот и Ватрушкин нашелся, можно уходить, – сказал себе Матвей и внезапно понял, что уходить нет никакого желания. Ему было интересно, чем все закончится, нравилось следить за ходом матча и за игроками. Тем более что на поле играл практически он сам.
Ватрушкин постоял немного у школьных ворот, повертел головой по сторонам и уныло поплелся вдоль забора.
– Выгнали? – громко спросил Матвей, когда Ватрушкин поравнялся с каштаном. Тот поднял голову.
– А, вот ты где! Не выгнали… попросили просто… уйти.
– Ну-ну, попросили! Ватрушкин, чего ты их слушаешь? Зачем ушел?
– Ну… проигрывают же…
– Они проигрывают, потому что у них руки дырявые и соперники сильные, а вовсе не из-за тебя. Если играть не умеешь, нечего на других сваливать! – возмутился Матвей.
Веня посмотрел на него удивленно. Видимо, никогда не слышал таких слов от одноклассников. Тем более от Добровольского.
– В футбол ведь они, кажется, не выиграли? В четверг? – спросил Матвей. – Несмотря на этот дурацкий розыгрыш с больницей.
– Была ничья, два-два, – ответил Веня. – А откуда ты знаешь про розыгрыш?
– Я… – Матвей запнулся. Про Лану и ночные посиделки рассказывать не хотелось. Тогда пришлось бы признаться, о чем шла речь. А кому приятно знать, что кто-то в курсе твоих секретов? – Я в школе сегодня слышал, пацаны болтали, – наконец нашелся он.
В этот момент над стадионом вдруг пронесся дружный протяжный вой. По ушам ударил оглушительный грохот упавшего микрофона. Болельщики, сметая ограждение, ринулись на волейбольную площадку. С нижних ветвей ничего разглядеть не удавалось, и Матвей стал карабкаться вверх.
– Я пойду посмотрю, что там! – крикнул Веня и поспешил к стадиону, придерживая сползающие с переносицы очки.
– Зачем идти, если сверху виднее? – бормотал Матвей, забираясь все выше. Он видел, как рассеялась куча-мала на площадке и волна болельщиков, подгоняемая классными руководителями седьмого «В» и седьмого «Г», снова переместилась за ограждения. На площадке остались оба физрука, школьная медсестра и скорчившийся на земле игрок с эмблемой седьмого «Б» на спине. Матвей вытягивал шею и щурился, пытаясь определить, кому из команды так «повезло» – вылететь в самом разгаре матча, при счете девять-шесть в пользу «ашек». Да еще, похоже, с серьезной травмой. Он знал только одного подобного везунчика, но его кандидатура в данном случае явно отпадала.
Тем временем пострадавший поднялся с помощью Павла Анатольевича и медсестры, повернулся… и Матвей даже присвистнул от удивления: Добровольский! Это было неожиданно и почему-то неприятно, даже в какой-то мере обидно. Будто неудача другого Добровольского имела отношение и к нему тоже.
Практикант Егор Борисович, огромный как медведь, легко подхватил пострадавшего на руки и бегом потащил к школьному крыльцу. Пожилая медсестра едва поспевала за ними. Павел Анатольевич остался на поле. Когда вся троица скрылась в школе и на площадке возобновилась прерванная игра, к каштану вернулся Ватрушкин.
– Сильно он там кувыркнулся? – крикнул Матвей, осторожно спускаясь вниз.
– Не знаю, – ответил Веня, стоя под деревом. – Говорят, мяч в голову ударил, а потом он еще упал неудачно.
– Если мяч прилетел от Петрухина, то хана башке, сотрясение обеспечено. Слушай, а где Денисыч? Почему он даже не подошел к Добровольскому? Не похоже на него.
– А его и нет пока, по делам уехал. Он позже будет. Нашим классом на играх Егор Борисович командует.
– Тоже мне командир, никого запомнить не может. Ни одной фамилии не знает… Наши теперь впятером будут играть?
– Нет, Быстров вышел на замену.
– Быстров? Этот тормоз? Ну, теперь точно продуют.
– Еще многоборье впереди, так что шанс есть.
– Что еще за многоборье?
