Чернышов согласно кивал, с размаху хлопал Матвея по плечу и пророчил соперникам неминуемое поражение. Команда седьмого «Б» шумно и очень искренне радовалась самоотверженности раненого, но не сломленного духом товарища. Немного оглушенный и смущенный всеобщим вниманием, Матвей переводил взгляд с одного на другого, смотрел на оживленные и дружелюбные лица одноклассников. Тут были все: и Долгих, и Артемьев, и Кузьмин, и Белкин с Чернышовым… Все, кого он так тщательно и упорно сторонился много лет. Все, кого он когда-то вычеркнул из своей жизни. Но здесь, в этой реальности все было иначе, здесь они остались друзьями. Они шутили и дурачились, они его принимали за своего. Было непривычно и странно… И очень здорово.
Подошла Милослава, стала расспрашивать про самочувствие. Матвей отделался дежурными фразами и поскорей отошел от нее. Боялся, что она что-то заподозрит, по глазам поймет, что перед ней не ее брат, и в лицо ей старался не смотреть, хотя ему очень хотелось. Вот бы еще раз взглянуть на нее, услышать ее голос, увидеть, как она улыбается или морщит лоб, но… При всем внешнем сходстве это была не та Милослава, с которой он расстался вчера. С ней у них не было ничего общего. Она была чужой сестрой. А свою он больше никогда не увидит.
Матвей вертел головой, слушал восторженные выкрики одноклассников и начинал верить в то, что задача действительно ему по плечу. Никогда еще его так не подбадривали, тем более столько народу сразу. Поддержка вдохновляла и придавала уверенности. Подумаешь, подтянуться всего каких-то двенадцать раз! Ну хотя бы десять. Он же не совсем слабак. На физкультуре постоянно заставляли и бегать, и отжиматься, и пресс качать. Правда, когда физрук отворачивался, он частенько халтурил, не занимался в полную силу… Но кто же знал, что пригодится?
В микрофон объявили о начале третьего этапа многоборья – подтягивания на перекладине. К снаряду пригласили четырех участников, по два от каждой команды. Трое сразу отделились от строя и бравым шагом подошли к турнику. А четвертого участника дружеским пинком выпихнул Белкин, потому что тот никак не мог заставить себя сделать шаг и оказаться на виду у всего стадиона. Не ожидавший такого проявления поддержки Матвей оторопело оглянулся, а Белкин радостно кивнул ему: не благодари, мол, всегда готов помочь.
Команда седьмого «А» первой атаковала турник. Участники подтягивались по очереди, а болельщики обеих команд хором считали:
– Один, два, три…
Матвей переминался с ноги на ногу и мечтал исчезнуть. Вся его решимость вдруг испарилась. Он видел, с каким трудом поднимает свой вес крепкий на вид участник другой команды. Подъемы становились все медленнее, а перерывы между ними все длиннее. Хор болельщиков растягивал цифры как мог, практически уже пел:
– Се-е-емь!.. Во-о-о-осемь!.. Де-ев…
Семиклассник дергал ногами, силясь сделать последний рывок, но его руки уже не сгибались. Так и не подтянувшись в девятый раз, он разжал пальцы и спрыгнул на землю. Седьмой «А» зааплодировал.
– Иди третьим, передо мной, – сказал вдруг Долгих.
– Почему? – не понял Матвей. Он, наоборот, решил идти последним. Но, честно говоря, больше склонялся к тому, чтобы не идти вообще.
– Стратегия такая. Кто сильнее, тот последний, – пояснил Долгих. – Мне надо точно знать, сколько раз подтянуться для победы.
– То есть ты сильнее? – уточнил слегка задетый Матвей, хотя еще секунду назад не сомневался, что он точно слабее даже самого хилого игрока.
– Да нет! Я не в том смысле. Просто ты с травмой, да еще уставший, в пионербол играл. А я еще свежий, и силы у меня не растраченные. Поэтому буду тебя страховать.
– Страховать?
– Ну да. Наши очки вместе будут считать. Ты что, забыл? В сумме должно получиться не меньше, чем у них. Вон, видишь, Старцев рано сдох, всего восемь. Значит, Хлебников будет стараться довести счет до двенадцати. Чтобы в сумме получилось хотя бы двадцать.
«Еще неизвестно, сколько у нас будет в сумме», – пронеслось в голове Матвея. Долгих называл какие-то запредельные числа – восемь, двенадцать, двадцать… Матвей был уверен практически на сто процентов, что его потолок – три. Именно столько раз требовалось подтянуться на уроке, чтобы физрук отстал. Да, он сам так и говорил: вы, дохлятины, хоть три раза подтянитесь, на троечку с минусом.
Второй участник от «ашек», Хлебников, пошел на рекорд и подтянулся тринадцать раз. Таким образом, команда седьмого «А» набрала двадцать один балл. Матвей сник. Чтобы выиграть этот этап, им с Долгих нужно было подтянуться хотя бы двадцать два раза. Если Матвей ручается только за три, то партнеру остается… девятнадцать! Просто нереально. Столько раз никто не подтянется, разве что сам физрук. Ну, еще практикант Егор Борисович.
На негнущихся ногах Матвей доковылял до места своего неминуемого позора, с трудом подпрыгнул и ухватился за железную перекладину. Она оказалась на удивление теплой после ладоней предыдущего участника. Руки дрожали, а в животе противно ныло. За спиной росла оглушительная волна поддержки:
– До-бро-воль-ский! До-бро-воль-ский! Мат-вей! Мат-вей!
