– Ну, разные соревнования, – стал объяснять Ватрушкин. – Бег на сто метров и на один километр, прыжки в длину с места, прыжки на скакалке, подтягивание на перекладине и так далее. На каждую дисциплину отобрали команду из нескольких человек, от двух до четырех – кто-то бежит, кто-то прыгает, кто-то подтягивается… Баранов вот должен был как раз подтягиваться на турнике, а сам не пришел, отравился. Добровольский согласился его подменить на эстафете, в паре с Долгих. А теперь и его нет.
Матвей вспомнил утренний разговор с Зотиковой о Баранове. Вот, оказывается, о какой замене она говорила. А он тогда и не вникал в их внутренние проблемы.
– Ну замените кем-нибудь другим, – сказал он. – Что, пацанов мало, что ли?
– Больше никто не подтянется двенадцать раз, – покачал головой Ватрушкин. – Только эти трое.
– Да ладно! – поразился Матвей. – Добровольский может подтянуться двенадцать раз?
– Может. Вообще-то норма десять. Но чем больше, тем лучше, выше балл своей команде.
Матвей хотел поинтересоваться, видел ли Ватрушкин это чудо своими глазами, но тут к школе подъехала машина скорой помощи.
– Наверно, к Добровольскому! – озабоченно сказал Веня. – Его что, в больницу повезут?
– Слышь, Ватрушкин, иди, покрутись там рядом, – попросил Матвей. – Разузнай, что и как.
– Ладно, – с готовностью отозвался тот и побежал к школьному крыльцу.
Ватрушкина не было довольно долго, за это время успел закончиться матч по пионерболу. Седьмой «Б» проиграл со счетом пятнадцать-семнадцать.
– Вот лузеры! Какие-то несчастные два мяча не смогли отыграть! – с досадой воскликнул Матвей и отвернулся от стадиона, чтобы не видеть понурых игроков, гуськом плетущихся с волейбольной площадки. Седьмой «А», напротив, скакал по полю с дикими воплями, приплясывал и обнимался. Матвей вдруг подумал, что сейчас, здесь же, за невидимой стеной, закончился еще один матч по пионерболу. В его настоящей реальности. Интересно, с каким счетом? Ведь в той вероятности нет Милославы, да и сам Матвей не стал бы играть, даже если бы находился там. Повлияло ли их отсутствие в команде на результат игры? А может быть, и в той вероятности седьмой «Б» продул, да с еще более позорным счетом?
Наконец на школьном крыльце показались два медика. Добровольского с ними не было. Врачи запрыгнули в машину, и она почти бесшумно укатила со двора.
– Значит, ничего страшного, жить будет, – констатировал Матвей и выдохнул с облегчением. Ему не хотелось, чтобы двойник серьезно пострадал. Как ни крути, они с ним – один и тот же человек, только в разных вариантах. А другую версию самого себя тоже почему-то жалко.
Вернулся Ватрушкин и доложил, что никаких переломов нет, только растяжение и ушибы. Ногу крепко забинтовали, уложили пострадавшего на кушетку в медкабинете и категорически запретили вставать. Через два часа можно вызывать родителей и транспортировать его домой.
– А если родителей нет в городе? Кто будет транспортировать? – поинтересовался Матвей.
– Сказали, что после спартакиады решат этот вопрос. Если Олег Денисович не появится, то Павел Анатольевич отвезет.
– Голова-то как, цела?
– Подозрение на сотрясение. Ему какое-то лекарство вкололи, наверное, спать будет. За ним там Эмма Александровна наблюдает. Ну что наши? Выиграли?
– Ага, как же! Продули! Разнесли их «ашки» в пух и прах. А я что говорил? С тобой или без тебя – без разницы, все равно игру слили.
– Значит, теперь все зависит только от многоборья.
– Почему?
– Ну смотри: было три игры. В баскетбол мы выиграли, в футболе ничья, в пионербол проиграли. Теперь у нас снова равные баллы, и все решит многоборье, – пояснил Веня. – Ну что, уходим?
– А куда торопиться? Времени у нас полно. Давай уж досмотрим, чем дело закончится. Лезь ко мне, отсюда хорошо видно.
– А как? Тут высоко, я не достану.
– Ладно, сейчас слезу, помогу.
Матвей по-обезьяньи ловко спустился по веткам и спрыгнул на землю. Когда он стоял возле ствола с Ватрушкиным на плечах и пытался его подсадить на нижнюю ветку, за спиной вдруг раздался удивленный голос:
– Ну просто акробаты! Браво! Бурные аплодисменты!
Матвей пошатнулся от неожиданности и чуть не сбросил с себя Ватрушкина. Потом осторожно повернул голову и через плечо взглянул на говорящего. Хотя и без того уже знал, кого увидит. Голос Олега Денисовича не узнать было невозможно.
– Добровольский, дружище! Ну и напугал ты меня! – воскликнул классный руководитель, снимая Веню с его плеч. – Мне сказали, ты разбился в лепешку и еле дышишь. Я на всех парах лечу в школу проведать больного, а он, оказывается, живой и здоровый, цирковыми трюками занимается.
– Олег Денисович, я… – замялся Матвей и взглянул на Ватрушкина. Тот растерянно хлопал глазами.
– Вижу, слухи о твоей травме сильно преувеличены, руки и ноги у тебя двигаются, голова работает. Впрочем, это не удивительно, наши паникеры вечно из мухи слона делают. Стоит только чихнуть, скажут: умирает от воспаления легких. Так, ладно, я к ним, а ты бегом переодеваться – и на стадион. Мне уже доложили, что ты Баранова заменяешь на турнике. Молодец, горжусь тобой!
