Тем временем в научных исследованиях рабочей группы «Вихрь» появились наконец первые ощутимые результаты. Событие не стало неожиданным приятным сюрпризом, коллектив шел к успеху долго, целенаправленно и планомерно. Конечно, требовались еще многочисленные проверки, уточнения и наблюдения. Некоторые ошибки могли пока еще скрываться от внимательного ока ученых. В итоге предстояло добиться надежного, повторяемого эффекта. Но главное было уже достигнуто: программа Козырева сумела уловить и интерпретировать закономерность поведения воды в зависимости от различных психоэмоциональных воздействий. И это убедительным образом доказывало главное: сознание способно оказывать влияние на грубые материальные формы относительно крупных размеров. А значит, существует механизм такого влияния, а значит, существует и доселе неизвестный науке новый вид взаимодействия.
Собственно сознание, конечно же, не оказывало непосредственного влияния на поведение молекул воды. Тут, несомненно, требовался посредник. И таким посредником вполне могло стать глобальное информационное поле, трансформации которого и отражались в изменении поведения молекул. Сей факт явился прямым подтверждением теоретических предпосылок, предложенных Сафиным, которое повлекло за собой создание секретной научной группы.
Пока был сделан лишь самый первый шаг, но шаг, несомненно, необычайно важный. Он открывал перед учеными потрясающие перспективы. Теперь следовало попытаться понять, а можно ли осуществить обратный процесс? Как с помощью создания особого состояния на макроуровне заставить измениться само информационное поле? Повлиять на него не мыслями, а прямо и непосредственно. Не локально, а глобально. С помощью грубых, легко контролируемых и управляемых форм. Козырев, который всегда очень тяжело переносил монотонные, рутинные задачи, давно начал думать в этом направлении и поэтому успел уже сгенерировать некоторые любопытные идеи.
Дело в том, что здесь, на данном этапе, возникал примечательный парадокс. Согласно разрабатываемой теории, все наши действия и поступки определены заранее и записаны в информационной матрице. Мы не можем, не имеем ни малейшего шанса изменить что-либо исключительно своей волей, последовательностью действий. Ведь сами действия уже определены в программе. Мы можем лишь посредством правильного образа мыслей, с помощью собственного сознания сделать некий «заказ» на более-менее удаленную перспективу, заставив тем самым сформироваться матрицу нужным для нас образом. А затем лишь пассивно наблюдать за ходом событий, которые и приведут к желаемому результату. И эти события в том числе включают наши собственные поступки, предполагают некоторый фатализм на пути исполнения сделанного «заказа». Нам только кажется, что мы принимаем те или иные решения, выполняем те или иные действия. То есть мы их действительно выполняем, но не имеем возможности их не выполнить или, например, выполнить другие. На самом деле все это уже четко прописано в информационной модели. Таким образом, получается, что сама попытка непосредственного грубого физического воздействия на информационное поле уже заложена внутри того самого информационного поля, прошла необходимую цензуру Высших сил и принята к исполнению. Но ведь тогда воздействие на нее нашей волей превращается всего лишь в очередную иллюзию, и мы этим самым воздействием лишь исполняем уже утвержденный кем-то алгоритм. И снова возвращаемся в исходную точку. Изменить ничего прямым воздействием своей воли нельзя, а только лишь посредством сознания.
Арсений придумал, как обойти этот досадный парадокс. Он твердо верил в то, что все на свете подчиняется строгим физическим законам. Сложность лишь в том, что не все законы нам пока известны. Но, чтобы понять ход его мыслей, нам придется снова на некоторое время погрузиться вместе с ним в мир его ночных грез.
Приняв за рабочую гипотезу утверждение «все, что возможно во сне, возможно и наяву», он использовал в научных целях осознанные сновидения. Или, попросту говоря, часть своих исследований проводил лежа на диване, погруженный в сладкое царство Морфея. А если взглянуть на ситуацию под несколько иным углом зрения, то получалось, что он не прерывал своих научных изысканий ни днем, ни ночью, работая буквально на износ. И Козыреву это очень нравилось!
