Как и все мальчишки, Платоша очень любил машины, обожал ходить в гараж, а поездка на переднем пассажирском сиденье, или, как он сам говорил, «на мамином месте», была для него вершиной блаженства. Обычно после дневного сна он просыпался долго и неохотно. Но стоило подойти к еще спящему ребенку и тихо-тихо произнести: «Платоша, пойдешь в гараж?», как глаза моментально распахивались, он вскакивал, тут же отвечал «Да!», буквально выпрыгивал из детской кроватки и стремительно несся к маме с криками: «Мама, одень меня скорее!» А потом они торжественно шествовали вместе с папой, держась за руки и перечисляя цвета всех попадающихся по дороге предметов либо изучая марки и модели проезжающих мимо автомобилей. И уже подходя к гаражу, Платон отпускал вдруг папину руку, убегал вперед на несколько десятков метров и всегда безошибочно указывал своей маленькой ручонкой на ворота именно их гаража. Как трехлетний ребенок умудрялся узнавать свои ворота среди бесконечной череды абсолютно одинаковых «ракушек», по каким таким особым, одному ему ведомым приметам, так и осталось для отца загадкой.
У Арсения постоянно возникало иррациональное ощущение, что Платон способен на все. Как пластилин, как глина, из которой можно слепить что угодно. И что бы это ни было, в какую бы сторону отец ни направил вектор развития малыша, в результате на свет появится новое гениальное творение. В любой области человеческой деятельности. В науке, в искусстве, в спорте – где угодно. Ему казалось, что малыш может освоить все, что его способности настолько широки и всеобъемлющи, что он как бы говорит тебе всем своим видом: «Ну, папа, чего тебе хочется? Скажи, и я стану, я сделаю! Я все смогу и все преодолею!» Арсений не мог даже себе объяснить, откуда оно берется, это навязчивое ощущение, но при этом никак не получалось от него отделаться. В конце концов, они с Викой решили попробовать Платона сразу в нескольких областях и уже по результатам сделать для себя какие-то более понятные выводы. Дедушка мечтал о хоккейной секции, обещая полностью взять на себя как экипировку, так и организацию тренировочного процесса. Бабушка грезила иностранными языками. Правда, для этого требовалось еще год или два подождать. А пока Вика водила его на занятия по раннему развитию, которые представляли собой сборную солянку из различных модных и популярных методик.
Нонна Алексеевна, в полном соответствии с ее властной и волевой натурой, никак не желала смириться с выбранным молодыми родителями именем. Конечно, что сделано, то сделано, шансов повлиять на решение у нее уже не было, но при каждом удобном случае она не преминула поставить это в укор своему сыну и невестке.
– Как же вы так могли! – эмоционально восклицала она, разводя руками. – За что же вы так не любите своего ребенка!
– В чем дело? – искренне удивлялись молодые родители. – Имя как имя. Довольно редкое, конечно, но вполне благозвучное. Древнее и незаслуженно забытое. Неизбитое и оригинальное. По крайней мере, среди своих ровесников у него будет не так уж и много тезок. Не придется путаться.
– Ну молодцы, соригинальничали! Такое имя сразу же акцентирует внимание на нем, сразу вызовет стойкие ассоциации. Надо же было додуматься – Платон. «Платон мне друг, но истина дороже!» Вы что, не понимаете, что именно такая фраза приходит в голову, когда слышишь это имя. И что знаменитый философ[53] единственный, с кем оно ассоциируется.
– Так и что плохого? Не самые ужасные ассоциации. Чем тебе, спрашивается, не угодил древний грек?
– А если он не станет великим мудрецом, об этом ты подумал? А это ведь более вероятно! Посредственностей много, по-настоящему умных людей – единицы. И громкое имя будет всю жизнь его преследовать, как немой укор, как издевка, как насмешка.
– Ну не знаю, я не согласен. Во-первых, почему это ты сразу уготовила своему внуку участь посредственности? А во-вторых, ну даже если и так, причем тут имя? Между прочим, оно сейчас не такое уж и редкое. В одном только Таганском загсе в этом году зарегистрировано целых двенадцать Платонов! Так что скоро оно будет встречаться ничуть не реже чем, например, Арсений или Лев. Ты же не считаешь любого Льва непременно Толстым?
– Вот вырастет Платоша, он тебе все выскажет!
– Уверен, он не будет за это на меня в обиде. И вообще, я не понимаю, ты-то чего переживаешь? Мы – родители, наше решение, наша же и ответственность. Так что давай уже раз и навсегда закроем эту тему и больше не будем спорить по всяким бессмысленным поводам. Тем более что менять уже все равно ничего не будем.
