Однажды ему приснился сон, будто он сидит на высоком крутом обрыве, у подножия которого расположился большой и шумный город, живущий в обычном ритме крупного мегаполиса. Он смотрел вниз на суетящихся людей, на движение машин, на струящийся дым фабричных труб и в позе античного философа размышлял о бренности бытия. Погрузившись глубоко в свои мысли, остатками незанятой размышлениями части сознания он неожиданно понял, что взор его в течение какого-то времени фиксирует не совсем обычную картину. Внизу, внутри этого огромного человеческого муравейника, темп всех процессов многократно вырос, и выглядели они со стороны будто в кинофильме на ускоренной перемотке. Машины передвигались с бешеной скоростью. Исчезали за поворотами настолько молниеносно, что оставалось только удивляться, как им удается справляться с гигантскими силами инерции. Да и люди, под стать машинам, тоже перемещались с невиданной быстротой. Даже заводской дым клубился каким-то особенным образом, будто спешил свернуться кольцами и побыстрее рассеяться при малейшем удалении от трубы.
Арсений понял, что спит и моментально «проснулся», продолжая находиться внутри прежних иллюзорных декораций. Получил осознанный контроль над своим поведением. К несчастью, одновременно с полученным контролем исчез эффект ускорения скорости течения времени. И тут он заметил, что события, происходящие внизу, он уже видел секундой раньше. Вновь попробовал с помощью сознания заставить время бежать быстрее. Не получилось. Тогда он проговорил вслух все нюансы наблюдаемого эффекта, чтобы, не дай Бог, не упустить наяву важную информацию, и с чистой совестью проснулся окончательно.
Наяву сосредоточившись и проанализировав сон, он отчетливо понял – то, что он наблюдал, было эффектом изменения скорости течения времени, причем не субъективного его восприятия конкретным человеком, а объективное физическое явление. Он не раз слышал о подобных вещах в реальной жизни. Правда, в зафиксированных и описанных случаях очевидцы сталкивались с замедлением хода времени в экстремальной ситуации. Например, за мгновенье до катастрофы люди внутри локального, ограниченного объема пространства начинали воспринимать происходящие события сильно замедленными. При этом между собой продолжали общаться в прежнем, обычном режиме, и скорость их собственных действий ничуть не изменялась.
В рамках той теории, разработкой которой занимался Козырев, да и вся научная группа «Вихрь», наше пространство представляется трехмерной сферой, которая расширяется со скоростью света по нормали к самой себе внутри внешнего по отношению к ней четырехмерного суперпространства. Расширение пространства и воспринимается человеком как течение времени. Локальное изменение скорости расширения неизбежно должно проявляться в искривлении пространства. Тогда в случае, когда локальная точка пространства опережает при движении общую сферу, после ликвидации искривления она вынуждена будет пройти снова через те же самые зоны суперпространства. Как раз это и наблюдал Арсений, когда вновь увидел недавние события, но уже в нормальном, неускоренном, темпе.
Исходя из этих предпосылок получалось, что в зафиксированных наукой случаях замедления времени, при восстановлении исходной формы сферы часть событий должна была вовсе исчезнуть из поля зрения очевидцев. Либо в какой-то момент они должны были промелькнуть перед ними с бешеной скоростью. Что в принципе почти одно и то же. Слишком быстрая скорость все равно не будет замечена человеком, и эти события останутся за пределами его сознания, будто их и не было вовсе.
Козырев принялся прочесывать Интернет, базы знаний физических и медицинских университетов в поиске описаний подобных случаев. К сожалению, заметить разрыв в последовательной череде событий, да еще человеку, только что пережившему сильный стресс, гораздо сложнее, нежели зафиксировать повторное наблюдение одних и тех же явлений. Но все же удача улыбнулась Арсению – в трех описанных случаях удалось обнаружить неясные указания очевидцев на подобные факты. Один рассказывал, что яркий красный автомобиль, который только что был перед ним, в момент восстановления естественного течения времени просто исчез, и больше он его никогда не видел. Двое других утверждали о странном скачке всех предметов вокруг них. Козырев с большим трудом удержался, чтобы не закричать «Эврика!». Он тут же позвонил Бурхану, даже забыв посмотреть на часы, показывающие пять утра. Заспанный голос, тем не менее, звучал в трубке достаточно дружелюбно:
– Что случилось, мой юный друг?
– Муса Джи, простите ради бога, не могли бы вы мне прочитать вслух то послание в оригинале, на санскрите. Слишком уж сложно мне самому разобраться во всех этих хитро закрученных загогулинах!
– Изволь!
Через несколько секунд старый йогин уже медленно, тщательное проговаривая слова, читал текст коротенькой записки. Вдруг Козырев закричал в трубку:
– Постойте! Что вы только что сказали?
– Я сказал «парамита», в переводе соответствует фразе «высшее совершенство», если тебе это о чем-то говорит.
