Испуганный медицинский персонал суетился вокруг, причитая и всячески пытаясь успокоить беременную женщину. Лечащий врач отозвал Козырева в сторонку и виновато развел руками:
– Я же не знал, я хотел ее, наоборот, успокоить. Обычно все к этому времени уже в курсе…
– Да ладно, это моя вина. За всем не уследишь. Чего уж теперь. Не волнуйтесь, я с ней поговорю, просто оставьте нас одних на время.
Он просидел с ней до глубокой ночи. Врачи и медсестры старались их не беспокоить. Все это время он держал ее руку и старательно пытался заставить поверить в лучшее.
– Но ты же мне обещал! Как же так? Мы же так хотели мальчика, мы хотели вернуть его! Почему девочка? Как это, девочка? Этого не может быть!
– Да, я обещал, – спокойно отвечал мужчина, – но почему ты решила, что сразу же непременно должен быть мальчик? У нас обязательно будет мальчик. Ну так получилось, еще пока не в этот раз. Достаточно сложно, знаешь ли, диктовать свои условия в подобных вопросах. Нужно надеяться, нужно ждать, нужно верить, в конце концов. Я не обещал, что будет легко. Может быть, будет несколько попыток, но мы обязательно родим его снова. Ты подумай только, у нас будет девочка, наша с тобой дочурка! Ведь это замечательно! Нет, это просто прекрасно, удивительно! Наверняка это благодаря ему. Может быть, пока он сам не может, прислал ее, чтобы мы не так сильно грустили. А ты говоришь: «Не буду рожать!»
На какое-то время она успокаивалась, забывалась на время чутким, беспокойным сном, но тем больнее, проснувшись, переживала очередное соприкосновение с жестокой реальностью. Еще острее начинала ощущать обманутые надежды и вновь погружалась в истерику либо в депрессию.
Столь нестабильное психологическое состояние крайне негативно могло отразиться на будущем ребенке, а любое упоминание об этом только ухудшало ситуацию. О том, чтобы уехать, не могло быть и речи.
Проведя сутки в тяжелых размышлениях, Козырев принял решение, означавшее крах всех его надежд продолжить карьеру ученого. Он вышел в коридор, набрал телефонный номер и сказал в трубку всего несколько слов:
– Михаил Леонтьевич, я согласен!
Потом вернулся и снова сел рядом с женой.
– Все будет хорошо, успокойся. Возьми себя в руки! Ты должна мне помогать, ты обещала меня слушаться! Если я говорю, что надо еще потерпеть, значит, нужно собрать волю в кулак и ждать. Ты меня поняла?
Вика смотрела на него умоляющими, преданными глазами и с готовностью кивала головой. Напор и жесткий командный тон мужа повлияли на нее позитивно. Перелом в сознании случился. Она смирилась с некоторой задержкой в осуществлении их планов. Она снова была готова делать все необходимое для достижения желанной цели, все, что скажет любимый, и впервые заснула крепко и спокойно с того момента, как случайно узнала пол будущего ребенка. Арсений сидел рядом и не спеша, с любопытством копался в удивительных перипетиях собственной судьбы. Последнее время происходящие события казались такими продуманными, логичным, четко и уверенно ведущими к исполнению сделанных «заказов». И вдруг произошли непредсказуемые, внезапные кульбиты, развернувшие направление движения в противоположную сторону. Чем были вызваны столь неожиданные зигзаги на его жизненной дороге? Где и когда он внес подобные строки в программу своей жизни? Кто утвердил итоговый маршрут и запустил его на исполнение? К чему он приведет его в конце пути? Пока он твердо понимал только одно: в реальной жизни все гораздо сложнее, чем в послушных, податливых и безответных снах. Но чем сложнее оказывалась задача, тем с большим интересом и увлечением решал ее Козырев.
«Ах вот, значит, Ты как, – тихо себе под нос пробубнил он, – ну что ж, ладно, поглядим, что будет дальше. Так просто я не сдамся, и не надейся!»
Вика уже несколько дней находилась в роддоме. Срок подошел, по всем признакам малышка вот-вот должна была появиться на свет, но пока не спешила. Арсений занимался приятными хлопотами, которые всегда сопровождают процесс прибавления семейства. Закупка, стирка и глажка новых вещей, тщательная уборка квартиры, а в особенности детской комнаты.
И вот наконец свершилось! Дата рождения нового человечка совпала день в день с днем рождения Платона. Правда, Платоша вылез на свет божий несколько раньше срока, а девочка слегка задержалась, будто нарочно старалась приурочить срок своего появления на свет к известной, праздничной дате. Ах, если бы родился мальчик, сколько оптимизма добавило бы родителям это необычное совпадение! Ведь с учетом того, что в году целых 365 дней, вероятность такого события составила бы, страшно подумать, всего лишь четверть от одного процента! Но, увы, судьба словно иронизировала над несчастными родителями, страстно жаждущими еще одного, а точнее того же самого малыша, возвращения старшего сына.
Внешне будущая мама смирилась с рождением девочки, но некоторые побочные психологические эффекты остались. Так, например, она категорически отказалась придумывать имя для дочки, предоставив целиком и полностью этот вопрос на откуп своему мужу.
