– Ну так вот. Посмотрите.
Он протянул несколько исписанных листков. Буквы и цифры плясали вкривь и вкось, строчки располагались под невообразимыми углами друг к другу, многие места были перечеркнуты или вообще замазаны ручкой в сплошные синие пятна, поля пестрели разнообразными пометками. Представлялось немыслимым, чтобы нормальный человек мог разобраться в таком беспорядочном нагромождении формул. Однако Малахов несколько минут внимательно изучал записи. В то же время Козырев пытался устно пояснить свои выкладки.
– Здесь используется одно, скажем так, не совсем обычное математическое преобразование. Я его сам придумал. Для предыдущего решения выполнялась закономерность: чем больше пирамида – тем сильнее эффект. Теперь все наоборот! Резонанс возникает извне и максимальное искривление пространства достигается там же, снаружи конструкции! И эффект нарастает геометрически с уменьшением размеров!
Он сделал многозначительную паузу, наслаждаясь эмоциональной реакцией своего учителя, после чего продолжил:
– И это еще не все. Теперь, внимание, самое главное! Сразу же за границей источника и вплоть до значительных расстояний от него полностью отсутствует градиент! Искривление постоянно! Вы понимаете, что это означает? Сама собой решилась задача, которую поставил перед нами трагический случай с Сафиным. Нет градиента – нет проблем! Пожалуйста, если ты внутри искривленной области, время для тебя течет иначе!
Разговор прервал телефонный звонок. Малахов поднял трубку, а Козырев собрался было выйти, чтобы не мешать, но Евгений Михайлович жестом остановил его. Минут через пять разговор завершился. Профессору потребовалось еще некоторое время, чтобы вернуть мысли к прежней теме.
– Грандиозно! – восхитился он, после того как Арсений повторил свою последнюю фразу. – Осталось только придумать, как попасть внутрь этой области. Ты уже размышлял об этом?
Козырев отрицательно покачал головой.
– Это очень важно, ведь в момент возникновения искривления градиент может быть очень сильным! То же самое, если ты попытаешься проникнуть в уже существующую область извне. Тебе в любом случае придется преодолеть градиент.
– Да ладно, что-нибудь придумается.
– Вот именно. Именно этого я и боюсь! Арсений, нельзя так легкомысленно относиться к проблеме. Я тебе потому это говорю, что прекрасно знаю твой характер. Ты сразу же захочешь все проверить на опыте. Не смей, слышишь меня! Хватит нам одного Сафина! Вспомни свой проигрыш в казино! У тебя жена, дочка, о них подумай! Я тебе запрещаю…
Малахов оборвал фразу на полуслове и недоуменно уставился на Арсения. Молодой человек смеялся.
– Учитель, если бы вы досмотрели до конца мои наброски, то ваши страхи моментально бы отступили. Я там на последней странице попытался изобразить форму конструкции, которая получается на основании теоретических вычислений. Право, я не знаю, кто сумеет изготовить подобное! Похожие рисунки я видел в попытках наглядно представить многомерное пространство Калаби-Яу.
Евгений Михайлович достал снизу последний листок и повертел его в руках, пытаясь определить, где верх, где низ.
– Н-да, пожалуй. Нарисовать-то непонятно как, не то что воспроизвести в натуре.
– И это только внешняя оболочка. А что там должно быть внутри!
– Ну ладно, – немного успокоился Малахов, – надеюсь, пока ты сумеешь изготовить столь непростое сооружение, мы успеем как следует все продумать.
– Нет, ну а как вам в целом? Что вы думаете обо всем этом?
Профессор пожал плечами.
– Тут может быть только два варианта. Либо решение верно, и тогда это поистине гениальное открытие. Либо ты где-то ошибся, и все это лишь плод твоей воспаленной фантазии. Математический аппарат довольно сложен, что же касается твоего преобразования… Слишком уж оно кардинально. Не похоже ни на что, ранее существующее.
– Я уверен, все верно!
– Ты излишне самоуверен, и ты это знаешь. Эх, сюда бы Георгия Николаевича!
– Я думаю, профессор, нам пока следует подождать с этим. Обнародовать такие результаты слишком опасно.
– А чем, собственно, мы рискуем? Допустим, мы сумели построить твою новую суперконструкцию. Смогли затормозить движение пространства в некой локальной области. Что нам это дает в чисто практическом плане? Что нам с этим делать дальше?
– Ну я не знаю, там будет видно. Поместим туда воду, посмотрим, как будет меняться ее структура. Потом будем думать дальше.
– Надеюсь, ты не забыл про гравитацию?
– Да, это проблема. Как бы нас не разорвало приливными силами. Придется действовать аккуратно. Начнем с малых значений, постепенно будем увеличивать эффект.
– Ну-ну, – скептически произнес Евгений Михайлович. – Как бы нам такими темпами не сотворить черную дыру.
– Хорошо бы создать такую форму искривления, – увлеченно продолжал фантазировать Козырев, – чтобы она убывала с расстоянием гораздо быстрее, чем обычное гравитационное поле. Вот так, чтобы во всей лаборатории нет искривления, а, скажем, над столом, есть. Сильное, но равномерное.
– Еще какие у тебя будут пожелания?
