– Опять вы не верите, профессор! Почему нет? Если комбинировать несколькими различными объектами, возможно, удастся достичь чего-нибудь подобного. Скажем, кубическая кабинка, в вершинах некие объекты, заходишь внутрь, включаешь, и все внутреннее пространство начинает стремительно отставать во времени. Или, наоборот, опережать.
– Что бы ты ни придумал, тебе не избежать градиента, если, конечно, ты не намерен разорвать пространство. Чем в меньшем объеме ты сконцентрируешь его, тем сильнее будет перепад между значениями. Если внутри кабинки у тебя возникает значительная задержка во времени, а снаружи оно течет в обычном ритме, то на границе этих двух областей градиент будет столь значительным, что никой материал не выдержит таких нагрузок.
– Значит, придется обеспечить на границе двух областей полное отсутствие какой-либо материи.
– Вакуум?
– Может, и вакуум.
– Боюсь, что и вакуума будет мало. В таком колоссальном градиенте ядерных флуктуаций будет достаточно, чтобы образовать материю. Рожденные частица и античастица, хоть на мизерную величину, но все же разделены в пространстве. Столь сильное поле растащит их друг от друга, вот тебе и материя.
– Ну ладно. Не то чтобы вы меня убедили, просто давайте пока отложим дискуссию. Я хочу еще немного подумать. У меня предчувствие, что решение существует. И что оно уже рядом. Мне знакомо это чувство, обычно оно меня не подводит. Обычно решение вскоре находится.
– Я согласен. С удовольствием подожду твоего очередного прозрения.
– А насчет практического применения. Конечно, любопытно было бы заглянуть вперед. Посмотреть, что там, в будущем. Послать туда воду, потом вернуть ее и расшифровать записи.
– Это ж насколько ее придется зашвырнуть вперед по стреле времени? Страшно себе представить! Чтобы еще осталось время проанализировать полученные результаты.
– Вопрос на данном этапе риторический. Пока решаем задачу качественно, а не количественно. Возможно или нет. Мы еще ни разу не сталкивались с ускоренным расширением локальной области. С замедлением да, а вот с опережением… Разве что в теории. Если в принципе возможно, то потом уже будем думать, сколь велико достижимое количественное значение. Может так оказаться, что оно довольно существенно. Нет никаких оснований считать иначе.
– Может-может! – смеялся Малахов. – Считать так тоже нет никаких оснований. Ты все ж таки редкий фантазер, но без этого в большой науке никак.
Они помолчали. Формально Козырев потерял все связи с научным сообществом: в университете больше не преподавал, в институтах не работал, ни у Акименко, ни у Меладзе, поездка в Швейцарию отменилась, причем отменилась со скандалом, еще сильнее подорвав его авторитет в ученых кругах. Несмотря на это, он не мог никак прекратить думать о собственном научном направлении, волей случая унаследованном от Сафина. Пожилой профессор оставался последним окошком в прежний, столь любимый им мир. Иногда, после работы, особенно если Малахов в этот вечер проводил вечерние занятия, он забегал сюда, в университет, чтобы снова вдохнуть знакомого воздуха, ощутить приятную атмосферу, которая всегда так манила его еще со студенческих времен.
На первых курсах приходилось непросто, призыв в армию висел дамокловым мечом над всеми парнями и неплохо стимулировал к усердным занятиям. Но гораздо более серьезным аргументом для Козырева являлась потеря возможности ходить по этим коридорам, дышать этим воздухом, общаться с талантливыми преподавателями, ощущать свою сопричастность к великому.
– А знаете, Евгений Михайлович, – вновь заговорил Арсений, – чем дольше я думаю о нашей модели мироустройства, тем сильнее убеждаюсь в том, что иначе просто и быть не может. Представьте, все события – и прошлого, и будущего – существуют всегда, они записаны в первородной акашапране. Но они не статичны, человеческий разум в совокупности с его бессмертной душой могут влиять на исходный код. Причем, я так думаю, еще до начала земного воплощения. Всегда, вечно! Уж там-то, за пределами этого света, все проще и понятнее, все известно. Как знать, быть может, душа, перед тем как явиться сюда, к нам, сама избирает свою земную судьбу, и, родившись, человеку нужно всего лишь четко следовать начертанному предназначению. Только вот как этого добиться? Почему-то мы теряем необходимое нам знание и блуждаем в потемках, ошибочно принимая совершенные поступки за результат собственного волеизъявления. А тот единственный способ управлять линией жизни, который наверняка очень простой и естественный, мы забываем. И даже применив случайно, не можем дать себе отчета об истинных причинах происходящих явлений. Нет, я понимаю, наверняка сделано это не случайно, есть на то веские причины. Но вместе с тем, как мне кажется, дав человеку все возможности, ему почему-то не объяснили принципы их использования. Или, быть может, мы сами их утратили в процессе собственной эволюции.
