С помощью интернета нетрудно найти приверженцев практически любой догмы. Люди, которые с нами не соглашаются, могут нас раздражать, и у нас возникает искушение вообще не разговаривать с ними, о чем бы ни шла речь – о религии, политике, воспитании детей или отношении к «Звездным войнам». Но если вы решили перестать разговаривать с людьми, которые с вами не согласны, знайте, что изменить ваши взгляды будет сложно, даже если это и нужно.
Ритуалы, как регулярно повторяющиеся паттерны религии, делают ее привлекательной. Повторение действий, включая чтение вслух ритуальных текстов, делает религиозные доктрины все более знакомыми (а значит, внушающими доверие). Более того, повторение ритуала повышает его воспринимаемую эффективность. Как выяснили психологи Майкл Нортон и Франческа Джино, даже неверующие находят утешение в ритуалах, возможно, потому, что ритуал помогает почувствовать, что вы контролируете ситуацию. Разумеется, избыток повторов вызывает скуку. Эффект скуки антрополог Харви Уайтхауз называет одной из проблем, с которыми приходится сталкиваться миссионерам-евангелистам. Как мы увидим в следующей главе, при всей притягательности паттернов некоторая неконгруэнтность все-таки нужна, чтобы поддерживать в нас интерес.
Одно из распространенных объяснений существования религий заключается в том, что они дают объяснения непонятным явлениям. Антрополог Паскаль Буайе считает, что во многих случаях религиозные верования суть попытки объяснить свои интуитивные представления. Поскольку значительная часть работы мозга скрыта от сознания, нам кажется, что идеи просто приходят нам в голову из ниоткуда. Это относится и к интуитивным озарениям, и к художественному вдохновению. Все эти вещи гораздо легче понять, если поверить в то, что они приходят из какого-то внешнего источника, будь то бог или муза.
Нам сложно запоминать истории, содержащие слишком много незнакомых элементов. Как продемонстрировало классическое исследование, проведенное психологом Фредериком Бартлеттом, мозг старается заменить некоторые из них (каноэ, например) более знакомыми (лодкой). Анекдоты о старых президентах сменились анекдотами о новых президентах. Когда люди реформируют идеи так, чтобы они лучше согласовывались с их культурой и с тем, что им знакомо, эти новые идеи лучше запоминаются и передаются другим.
Сверхъестественные агенты, как правило, попадают в определенные категории, потому что соответствуют паттернам, которые мы хорошо понимаем. Притягивающие наше внимание сверхъестественные силы согласуются с нашими представлениями о различных объектах, животных, людях и обычно перенимают одну-две характеристики из какой-нибудь другой категории. У нас есть фундаментальные знания о мире – физические, социальные, биологические, – и многие привлекающие наше внимание теории являются результатом смешения наших интуитивных представлений, например применения социальных знаний к физическому миру. Примерами такого смешения служат привидения, деревья, наделенные слухом, кровоточащие статуи. Такие идеи распространены в религиях больше, чем, например, божество, которое существует лишь три дня в неделю, поскольку подобного качества не наблюдается ни у животных, ни у людей, ни у каких-либо неодушевленных предметов. Исследования показывают, что наилучшими кандидатами в сверхъестественные агенты являются те, кто четко попадает в какую-то одну категорию, но обладает одним-двумя качествами из другой категории. Если таких качеств больше, это только мутит воду. Эти странные, но совсем несложные идеи, именуемые минимально контринтуитивными, принадлежат к числу наиболее интересных, запоминающихся, легко передающихся. Они завораживают.
Некоторые идеи являются банальными концепциями. Они настолько обыденные, что им легко веришь – и тут же о них забываешь. Если кто-то скажет вам: «Я знаю женщину по имени Ванесса, и у нее каштановые волосы», – у вас не будет никаких оснований сомневаться в этих словах. Но вряд ли вы найдете эти слова интересными и запоминающимися.
Несколько больший интерес вызывает то, что можно было назвать контрфактуальными концепциями, то есть концепциями, идущими вразрез с фактами. Это утверждения о том, чего, скорее всего, нет и быть не может: «Новорожденный, который умеет готовить бобы». Они являются гораздо лучшей кандидатурой на роль религиозных верований, нежели банальная концепция. Однако минимально контринтуитивной идее контрфактуальная явно уступает, потому что в ней нет характерных черт, относящихся к другим категориям. Иными словами, да, так уж случилось, что новорожденные не умеют готовить бобы, но это не значит, что данное умение не под силу более широкой категории, к которой относятся младенцы. Младенцы – люди, а люди умеют готовить бобы, так что это не такое серьезное попрание привычного образа вещей, чем, скажем, плачущая статуя.
