– Друг от друга. Нет, ничего такого. Я же тебя люблю, ты знаешь.
– Я не… почему все это? – Я сползаю на пол, скрещиваю ноги, низко опускаю голову, чтобы комната перестала кружиться. Таблетки. Успокоительные или антидепрессанты. Вот что мне нужно. Надо позвонить Райне, надо видеться с ней чаще. – Я научусь играть в гольф! Я… я буду ходить с тобой на бейсбол!
Я слышу его шаги, и вот он уже стоит, склонившись надо мной.
– Неужели ты правда хочешь, чтобы мы всегда были Шиллой?
Я поднимаю голову и смотрю на него.
– Ты знаешь про Шиллу?
– Да. Почему бы мне этого не знать?
– Я терпеть не могу бейсбол, но, честное слово, буду с тобой туда ходить, – я не могу сдержать слез, я вспоминаю, как несколько месяцев назад он купил мне сертификат на уроки гольфа, а я засунула его в какой-то ящик на работе и в конце концов потеряла. – Я научусь играть в гольф.
– Но тебе не надо никуда со мной ходить. Не надо ничему учиться, если ты не хочешь, – говорит он. – В этом все и дело. Мне иногда нужно куда-то ходить без тебя, но ты мне не позволяешь.
Я чувствую, как по верхней губе течет сопля.
– Чем тебе, черт возьми, не нравится Шилла?
– Мне нравится Шилла, – говорит он спокойно. – Но, может быть, мы немного поживем отдельно, чтобы снова стать Шоном и Уиллой? Мне нравилось, какими мы были раньше.
Я молчу, так что он продолжает:
– Я перечитал книгу твоего отца и счел ее весьма глубокомысленной, – он, как на духу, выпаливает оглавление. –
– О чем, черт возьми, ты говоришь? Эти слова – хорошенькая упаковка, в которую он заворачивает свои теории. Это просто слова. Они ничего не значат, – я так изумлена, что решаюсь подать голос: – И потом, разве ты таким образом миришься с бездействием? Ты все меняешь! Ты рушишь наш план!
– В эпиграфе сказано, – продолжает Шон, будто бы меня не слышал, – если любишь, отпусти. Если это твое, оно к тебе вернется. А если не вернется, значит, никогда не было твоим.
Я молчу.
– Может быть, это как раз тот случай. Может быть, это как раз наш с тобой случай.
– Значит, ты меня отпускаешь?
– Может быть, не навсегда.
– Не важно, навсегда или не навсегда. Сейчас важно лишь одно – отпускаешь или нет.
– Пока что – да, – говорит он.
И отпускает меня.
1) Шон и Уилла обязуются не контактировать друг с другом – исключая чрезвычайные обстоятельства, такие, как смерть, – на протяжении вышеуказанного временного периода.
2) Если одна из сторон решит связаться с другой, это не обязывает отвечать на звонки/письма/сообщения на «Фейсбуке» и проч.
3) На протяжении вышеуказанного временного периода обе стороны имеют право вести себя так, будто не состоят в отношениях.
3 а) Это означает, что если у одной из сторон возникнет сексуальный контакт, это никак не отразится на решении сохранить брак.
3 б) Это также означает, что в случае сексуального контакта сексуально активная сторона обязана использовать средства контрацепции.
4) Хотя ни одна из сторон не лишена возможности просматривать страницу другой стороны в Гугле/на «Фейсбуке», такое поведение весьма не приветствуется.
4 а) При этом ни одна из сторон не имеет права менять свой статус на «все сложно», не проконсультировавшись с другой стороной.
Если возникнет необходимость связаться, но не острая, – например, по поводу местоположения Никки, – стороны имеют право использовать общий почтовый адрес: shawnandwilla@gmail.com.
Счастливо!
Шон уезжает в среду. Для кого угодно это самая обыкновенная среда – но только не для меня. Мы неловко попрощались, сказали друг другу: увидимся в августе, не делай глупостей, которых не буду делать я, ха-ха, – он пытается меня поцеловать, но я уворачиваюсь, и мы сталкиваемся носами, не соединив губ.
Никки стоит в гостиной, надувает и сдувает щеки, издавая звуки, которые должны изображать взрыв; потом он подключает руки и делает вид, что бросает гранаты. Шон говорит:
– Да ладно тебе, чувак, ну чего ты. Увидимся на следующей неделе в Пало-Альто. У нас классный офис. Можешь прыгать на тарзанке с одного этажа на другой. Тебе там понравится.
– Звучит клево, – отвечает Никки, уходит в комнату для гостей и запирается там.
– В комнате отдыха можно играть в «Пакман» и «Донки-конг»! – кричит Шон ему вслед. Потом чешет в затылке и говорит: – Блин, как будто ему оно надо.
– Еще одна жертва развода, – замечаю я сухо.
– Мы не разводимся, Уилла. А Никки жалко: – Он умолкает, и я думаю: может быть, он изменит свое решение, может быть, останется ради Никки и потом поймет, что ему нужна я? Надо было сказать это, надо было закричать: пожалуйста, не уходи! – но снова сказываются старые убеждения: зачем бороться, если все случится так, как должно случиться? Ненавидя себя за безвольность, я говорю:
