справедливости сама по себе не является дефектом. Именно этого следовало ожидать. Справедливость как
честность окажется стоящей теорией, если она задаст диапазон справедливости в большем соответствии с
нашими обдуманными суждениями, чем это делают существующие теории, и если она с большей резкостью
выделит наиболее серьезные пороки, которых должно избежать общество.
32. ПОНЯТИЕ СВОБОДЫ
Обсуждая применение первого принципа, я постараюсь избежать дискуссии относительно значения понятия
свобода, которое так часто осложняло эту тему. Я оставляю в стороне разногласия между сторонниками
негативной и позитивной свободы по поводу того, как должна определяться свобода. Я полагаю, что большей
частью это спор вовсе не о дефинициях, а скорее, об относительных ценностях нескольких свобод в тех
случаях, когда они вступают в конфликт. Таким образом, может возникнуть желание утверждать, как это делал
Констант, что так называемая свобода современников имеет большую ценность, чем свобода древних. Хотя оба
эти вида свободы глубоко укоренены в человеческих устремлениях, свобода мысли и свобода совести, свобода
личности и гражданские свободы не должны приноситься в жертву политической свободе, свободе равным
образом участвовать в политических делах3. Этот вопрос явно относится к сфере содержательной политической
философии, и для ответа на него требуется некоторая теория правильности и справедливости. Вопросы
дефиниций в лучшем случае могут играть лишь вспомогательную роль.
Таким образом, я просто буду предполагать, что любую свободу всегда можно объяснить с помощью указания
на три вещи: свободные действующие субъекты, ограничения, от которых они свободны, и то, что они
свободны делать или не делать. Полное объяснение свободы дает всю относящуюся к делу информацию об этих
трех вещах4. Очень часто определенные вопросы ясны из контекста, и полное объяснение не является
необходимым. Общее описание свободы, таким образом, имеет следующую форму: та или иная личность
182
***
103
(или личности) свободна (или не свободна) от того или иного ограничения (или набора ограничений) делать
(или не делать) то-то и то-то. Ассоциации, так же как и естественные личности, могут быть свободны или
несвободны, и ограничения могут варьироваться от обязанностей и запретов, определяемых законом, до
принуждающих влияний, исходящих от общественного мнения и давления со стороны социума. В основном я
буду обсуждать свободу в связи с конституционными и правовыми ограничениями. В этих случаях свобода
является определенной структурой институтов, определенной системой публичных правил, определяющих
права и обязанности. В этом контексте личности свободны делать нечто, когда они свободны от определенных
ограничений делать или не делать это, и когда их делание или неделание защищено от вмешательства со
стороны других личностей. Если, например, мы рассмотрим свободу совести так, как ее определяет закон, то
индивиды имеют эту основную свободу, когда они свободны преследовать свои моральные, философские или
религиозные интересы без юридических ограничений, которые требуют от них заниматься или не заниматься
какой-то определенной формой религиозной или другой практики, и когда у других индивидов есть
юридическая обязанность не мешать им. Любую конкретную основную свободу характеризует довольно
замысловатый набор прав и обязанностей. Индивидам должно дозволяться не только делать или не делать
какие-то вещи, но у правительства и других людей должна быть юридическая обязанность не препятствовать
им. Я не буду детально описывать эти права и обязанности, но предположу, что для наших целей мы
достаточно хорошо понимаем их природу.
Несколько кратких пояснений. Прежде всего, важно признать, что основные свободы должны оцениваться в
целом, как одна система. Ценность одной такой свободы обычно зависит от спецификации других свобод.
Далее, я предполагаю, что при разумно благоприятных обстоятельствах всегда есть способ определения этих
свобод, так что наиважнейшие применения каждой из них могут быть гарантированы одновременно, а
фундаментальные интересы — защищены. Или же это возможно при том условии, что два принципа и
ассоциированные с ними приоритеты направлены на реализацию свобод и интересов. Наконец, при такой
спецификации основных свобод должно быть ясно, действительно ли институты или законы ограничивают
основные свободы, или же они просто регулируют их. Например, для дискуссии необходимы определенные
правила поведения; без принятия разумных процедур исследования и дебатов свобода слова теряет свою
ценность. С другой стороны, запрет на пропаганду определенных религиозных, моральных или политических
