другим причинам, на самом деле не захотят иметь этих благ в большем объеме. Но с точки зрения исходного
положения, для сторон рационально хотеть большей доли, так как в любом случае их не вынуждают брать
больше, чем они хотят. Таким образом, хотя стороны лишены информации о своих конкретных целях, они
имеют достаточно знания для того, чтобы ранжировать альтернативы. Они знают, что в общем они должны
стараться защищать свои свободы, расширять свои возможности, и усиливать средства для реализации своих
целей, какими бы они ни были. Руководимые теорией блага и общими фактами моральной психологии, они
размышляют уже не просто догадками. Они могут принимать рациональные решения в обычном смысле.
Заимствованная здесь концепция рациональности, за исключением одной существенной особенности, весьма
стандартна в социальной теории14. Предполагается, что рациональная личность имеет согласованное
множество предпочтений в отношении к доступным ей возможностям. Она ранжирует эти возможности в
зависимости от того, насколько они служат ее целям. Она следует плану, который удовлетворит больше
желаний, и имеет большие шансы на успешную реализацию. Специальное предположение, которое я делаю,
состоит в том, что рациональный индивид не страдает завистью. Он не готов примириться с потерей, только
если другие имеют столь же мало. Он не подавлен знанием или ощущением того, что другие имеют больший
индекс основных социальных благ. Это, по крайней мере, истинно, если различие между ним и другими не
превышает некоторого предела, и он не верит, что существующие неравенства основаны на несправедливости
или являются результатом работы случая без компенсирующей социальной цели (§ 80).
Предположение, что стороны не подвержены зависти, поднимает некоторые вопросы. Вероятно, мы должны
были бы предположить также, что они не подвержены и другим чувствам, таким как стыд или унижение (§ 67).
Удовлетворительное рассмотрение справедливости должно иметь дело и с этими проблемами, но пока я
откладываю эти усложнения в сторону. Другое возражение нашей процедуре заключается в том, что она
74
слишком нереалистична. Некоторые люди одержимы этими чувствами. Как может концепция справедливости
игнорировать этот факт? Для того чтобы ответить на этот вопрос, я делю аргумент в пользу принципов
справедливости на две части. В первой части принципы выводятся в предположении, что зависти не
существует, а во второй мы рассматриваем, является ли результирующая концепция осуществимой в
обстоятельствах человеческой жизни.
132
***
Один резон для такой процедуры заключается в том, что зависть имеет тенденцию ухудшать положение
каждого. В этом смысле она коллективно убыточна. Предположение об ее отсутствии равносильно тому, что
при выборе принципов люди должны думать о себе как об имеющих свой собственный план жизни, который
достаточен сам по себе. Они имеют уверенное чувство собственного достоинства и поэтому не имеют желания
отказываться ни от одной из своих целей, при условии, что другие имеют меньшие средства для достижения
своих целей. Моя концепция справедливости основана на этом предположении, и я постараюсь вывести
следствия такого подхода. Позднее я постараюсь показать, что применение на практике принятых принципов
приводит к социальному устройству, в котором зависть и другие деструктивные чувства, вероятно, не должны
быть слишком сильными. Концепция справедливости устраняет условия, при которых возникают такие
разрушительные установки. Следовательно, она внутренне устойчива (§§ 80—81).
Предположение о взаимной незаинтересованной рациональности в этом случае приводит к следующему: люди
в исходном положении стараются признать принципы, которые способствуют их системе целей наилучшим
образом. Они делают это, пытаясь выиграть для себя наивысший индекс основных социальных благ, так как это
позволяет им осуществлять свою концепцию блага наиболее эффективно, какой бы она ни была. Стороны не
пытаются предоставить друг другу преимущества или нанести вред, они не движимы привя-занностями или
обидами. Не стремятся они и получить выгоды за счет друг друга, они не завистливы или не тщеславны. В
игровых терминах мы могли бы сказать так: они ведут борьбу за абсолютно высокий, какой только возможен,
счет. Они ве желают высокого или низкого счета для своих оппонентов, не ищут максимизации или
минимизации различий между своими и чужими успехами. Идея игры, на самом деле, не применима здесь, так
как стороны хотят не выиграть, а получить как можно больше очков, исходя из их собственной системы целей.
Есть еще одна предпосылка, гарантирующая строгое согласие (compliance). У сторон предполагается
способность к чувству справедливости, и этот факт публично известен им. Смысл этого условия — в гарантии
